Убийства по алфавиту

«Некоторые люди скрывают под нервозностью и неприметностью тщеславие и самодовольство.»

- Видели ещё кого-нибудь? - спросил Пуаро.

• Да, видели. Трёх высоких мужчин с вороватой внешностью, четырёх коротышек с чёрными усами… двух бородачей… трёх толстяков – все незнакомцы и все, если верить свидетелям, со свирепым выражением лица. Я удивляюсь, почему никто не видел шайку переодетых бандитов с пистолетами!

Женщины - странный народ! Иногда - беспричинно жестоки, иногда - беспричинно добры.

...для того, кто что-нибудь скрывает, нет ничего опаснее разговоров!

Впрочем, у некоторых людей за скромными и застенчивыми манерами скрывается немалое тщеславие и самодовольство.

Vive Ie sport!

– Но ради всего святого, почему именно я?- потребовал взбешённый школьный учитель.
Инспектор Кроум с трудом подавил желание сказать: "А почему бы и нет?"

Все рассказать просто невозможно, и именно поэтому человек всегда выбирает, о чем говорить.

• Я бы не соглашался на сотню, – ответил Пуаро. – Будьте тверды. Скажите, что меньше чем за пятьсот вы не согласны. И не замыкайтесь на одной газете.
  

Речь изобретена человеком, чтобы не думать. Она, кроме того, отличное средство, чтобы установить, что человек скрывает. Человеческое существо не может устоять перед возможностью раскрыться и выразить себя - а именно эту возможность предоставляет ему речь. И так человек выдает себя.

Для человека, которому есть что скрывать, нет ничего страшнее открытой беседы! Однажды старый мудрый француз сказал мне, что человек придумал речь, чтобы люди разучились думать. Беседа – это идеальный способ выяснить то, что ваш собеседник хочет скрыть. Человеческое существо, Гастингс, не способно противостоять соблазну раскрыться в беседе. И каждый раз в открытой беседе человек будет выдавать себя!

Он никогда не любил быстро выходить из кинотеатра. Ему всегда требовалось несколько минут, чтобы вернуться к прозе жизни.

- Но, мой друг, чего же вы ждете от меня? Полиция лучше, чем я, может проводить рутинные опросы. Вы всегда, всегда хотите, чтобы я носился везде, как охотничья собака, идущая по следу.

– А вместо этого вы сидите дома, как… как…

– Как мудрый человек. Моя сила, Гастингс, в моей голове, а не в моих ногах. Все то время, когда вы считаете, что я ничего не делаю, я размышляю!

- Мадемуазель, – ответил маленький бельгиец, – того, что не понимаете вы, и того, что не понимаю я, хватит, чтобы заполнить толстенный том. Но все это не имеет никакого практического значения. А то, что имеет это значение, будет не так-то просто найти.

Вы сами англичанин, но, к сожалению, не знаете английской реакции на прямо поставленный вопрос. Он обязательно вызовет подозрение, естественным результатом которого будет молчание. Если б я попросил этих людей дать мне какую-нибудь информацию, они сразу закрылись бы, как устричные раковины. Но когда они слышат мое заявление – чем глупее и неожиданней, тем лучше – и то, как вы на него возражаете, их языки мгновенно развязываются.

- Боже мой, – произнес я, приходя в себя от шока. – Боюсь, что в следующий раз, когда я опять приеду в Англию, вы будете носить накладные усы. Или вы уже это делаете?
Пуаро содрогнулся – усы всегда были его самым деликатным местом. Он всегда ими невероятно гордился, и мои слова задели его за живое.