Ган Исландец. Бюг-Жаргаль

Большинство людей имеют обыкновение отрицать опасность, когда она уже миновала, и не веря ей, стараются выказать свою неустрашимость, которой быть может не было у них и в помине.

Истинная любовь может страдать, но никогда не умрет.

Многие нашли бы его поведение безрассудным, но юные сердца действуют по зову добра или зла, а не по расчету. Впрочем, кто в этом мире, где осторожность так жестока, а мудрость столь иронична, станет отрицать, что ‚великодушие равносильно безумию? Все относительно на этой земле, на все Божья воля, и добродетель воистину была бы безумием, если бы за человеком всегда не стоял Бог.

В те далёкие годы, в не слишком цивилизованной стране, куда я пригласил моего читателя, люди ещё не додумались возводить в подобных заведениях [моргах] изысканно-зловещие и сдержанно-мрачные погребальные монументы, как это принято теперь в наших городах грязи и злата. [...] Смерть представала здесь во всём своём уродстве, люди ещё не научились украшать её мрачный скелет помпонами и бантами.

Вам ещё предстоит узнать, если уже не поняли, что несчастье делает человека недоверчивым, так же как благополучие - неблагодарным.

У человека, который был всегда счастлив, отчаяние начинается с изумления.

Да, глубокий смысл часто таится в том, что люди называют случайностью. Какой-то таинственный перст как бы указывает событиям их путь и цель. Мы жалуемся на капризы фортуны, на причуды судьбы, как вдруг из этого хаоса блеснёт или страшная молния, или светлые луч, - и мудрость человеческая смиряется перед высокими поучениями рока. 

- Все люди таковы! Как только похвалишь достойного человека, так они сразу принимаются его чернить!
(Шумахер)