Звезда Чернобыль

Ничто так не лечит нашу печаль, как рассказ о чужих горестях.

– Да, я тяжелый человек. Тяжелый, как танк, и скучный, как мавзолей. И непробиваемый, как бетонный дот.

Я вовсе Бога не отрицаю. Я Его просто не знаю.

Сажают за клевету тех, кто осмеливается говорить правду.

Можно ежегодно выпускать по десять тысяч эмигрантов, но это не будет означать открытия границ. Можно даже выпустить политзаключенных, но это не будет означать свободы слова для тех, кто даже не сидит в лагерях.

И что плохого в том, что девочка в семнадцать лет влюбилась? Самое время.

Соединили немецкий глагол «шпарен» и русский «шпарить». «Ошпаренные» значит помешавшиеся на экономии.

А я тебе напоминаю, что свобода – это чудо и естественное право, так? Но есть еще вещь, которая для нас, русских, даже важнее свободы. Воля.

А они, эти маленькие русские женщины, такие отважные, страдающие так гордо, не склоняющие головы перед судьбой, – они готовы сами весь мир заслонить собой от чумы!

«В Швеции нет вулканов, ну так я вывез один из России!»

Или это в интересах партии, чтобы девочки-школьницы выравнивали демографический спад?

Злокачественная опухоль. И как там ее ни перестраивай, ни видоизменяй, рак остается раком.

Киев и Украина ответили на события в Чернобыле мощной вспышкой юмора. Острое, соленое словцо особенно ценится среди тех, кому приходится работать в опасной зоне.

«Литературная газета», 4 июня 1986 г.

В мае Киев всегда неповторим. Цветут каштаны, полыхают белоснежными кронами сады...

«Правда», 9 мая 1986 г.

Во всей шумихе, связанной с аварией на нашей АЭС, сквозит ненависть к Советскому Союзу.

Георгий Арбатов «Московские новости», 18 мая 1986 г.

Брусники и в Германии полно, ее подают к оленине и всякой лесной дичи. Клюкву можно купить в специальных магазинах, а вот морошка... Должен же быть и у них дефицит хоть чего-нибудь!

— Настенька! Поверь мне, реальная жизнь на Западе весьма и весьма отличается от того, что пишут наши газеты.

"Так уж сложилась судьба, что надо теперь жить вторую жизнь. А как ее жить? Семь лет прошло будто в дымке; ничто уже не задевает глубин души, не так пахнут цветы и не те имена у деревьев".

Молодая пара не просто панически бежала из города, но и оставила в квартире отца-инвалида. Отца эвакуировали милиционеры, увидевшие зажженный свет в окне, когда город был уже пуст.

«Правда», 23 мая 1986 г.

Все-таки бывают еще случаи, когда люди пытаются проникнуть в свой дом. Это можно понять: осталось там имущество, даже цветы остались не политые...

Московское радио, 26 мая 1986 г.