Призрак в лунном свете: избранное, редкое и неизданное

Когда я спросил его, что он думает о моем благоприятном критическом отзыве о его Словаре в «Лондонце» (моей периодической газете), он сказал: «Сэр, я не припоминаю, чтобы читал вашу газету, и я не особо интересуюсь мнением слабомыслящей части человечества». Будучи более чем уязвлен неучтивостью того, чья известность заставляла меня добиваться его одобрения, я отважился отплатить подобным же образом, и сказал ему, что удивлен тем, что мыслящий человек решает судить о разумности того, чьих работ, как он сам только что признал, никогда не читал. «Отчего же, сэр», — ответил Джонсон, — «Мне не требуется знакомиться с трудами человека, чтобы оценить поверхностность его знаний, когда он так явно высмеивает их своим желанием упомянуть собственные труды в первом же вопросе, обращенном ко мне».

Мрачные первобытные деревья, неестественно огромные и уродливые, зловеще возвышались надо мною, словно каменные столпы в друидском храме; они стояли такой плотной стеной, что до меня долетали только слабые отзвуки раздававшихся над головой сильнейших раскатов грома, а проливной дождь и сопровождавший его ужасающей силы ветер почти полностью поглощались этой дьявольской растительностью, напоминая о себе лишь редкими каплями и слабыми дуновениями. На фоне заскорузлых стволов, освещаемых тусклыми, едва пробивавшимися сквозь листву вспышками молний, поднимались стены необитаемого особняка, увитые плющом и покрытые пятнами сырости; немного ближе ко мне простирался уже целую вечность разраставшийся без присмотра сад в голландском стиле, дорожки и беседки которого были густо покрыты какой-то белой плесенью, бурно разросшейся в этом нескончаемом полумраке.

Охваченный лихорадочным ознобом, я тщетно пытался представить себе то отвратительное существо, что бросило на камин кошмарную тень, при виде которой я едва не сошел с ума. Я отчетливо сознавал, что наконец-то мне удалось увидеть пусть мельком один из величайших ужасов мира, одного из бесчисленных монстров потусторонних глубин одного из тех чудовищ, что вечно точат свои когти в темноте, тревожа нас производимыми при этом звуками. Мы слышим их, стоит нам приблизиться к последнему пределу, но зрению нашему, благодаря милосердной Природе, они недоступны. Я пытался бесстрастно проанализировать увиденное, но на это у меня не хватило духу: едва я пытался отнести это Нечто, лежавшее в ту ночь между мной и окном, к известным мне классам существ и явлений, как меня начинала бить неодолимая дрожь словно инстинкт самосохранения срабатывал во мне, требуя забыть пережитый ужас. Отбросившее тень существо не проронило ни звука; если бы оно издало рычание, заворчало или разразилось издевательским смехом, мне было бы легче пережить воспоминание об испытанном мною вселенском кошмаре. Но его присутствие было совершенно безмолвным. Его тяжелая рука или, вернее, передняя конечность лежала у меня на груди... Скорее всего, это было органическое тело, либо когда-то бывшее органическим...