Хижина дяди Тома, или Жизнь среди униженных

Я раньше гордился тем, что моя родина Кентукки, а теперь мне стыдно и вспомнить об этом! – Он выпрямился в седле и посмотрел по сторонам, словно проверяя, произвели ли его слова должное впечатление на штат Кентукки.

Не обладая умением спорить, он все же на сей раз превзошёл мудростью некоторых завзятых спорщиков, которым не мешало бы знать, что если человеку нечего возразить, пусть лучше обойдёт трудный вопрос молчанием.

- Но кому, сэр, мы обязаны тем, что у нас есть работорговцы? Кто больше всех виновен в этом? Цивилизованный, просвещённый, умный человек, оказывающий поддержку той системе, которая порождает работорговцев, или сам работорговец? Вы создаёте спрос на такое ремесло, а оно калечит, развращает тех, кто им занимается. До такой степени, что они перестают стыдится его. Так чем же вы лучше этих людей?

Для души, погрязшей во зле, нет пытки страшнее, нет кары более суровой и суровостью своей повергающей в бездну, чем совершенная любовь!

Бог в наши места не заглядывает.

Разве господь не сотворил всех людей одинаковыми?

Много прекрасного господь дает нам дважды, но мать у нас одна и другой не будет.

Вы, политики, вечно мудрите, когда речь заходит о самых простых вещах, а на деле не верите в свои мудрствования.

горькие слезы, рыдания... Так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутину.

Потом несколько сказанных напоследок слов, горькие слезы, рыдания – так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины