S-T-I-K-S. Человеческий улей

— Что за принцип?
— Вот ты сам подумай, что будет, если зараженным вообще не давать развиваться? Я отвечу — не будет споранов, а без них мы передохнем быстро.
— Посадить их в загоны, пусть друг друга жрут, сильнейших валить, вырезать спораны.
— В неволе от них полезного выхлопа почти нет. Не растут, не дают почти ничего. Есть мнение, что им не только зараженное мясо требуется, а и свежее. Но кое-где пробовали коровами кормить, то же самое выходило. Говорят, паразит, который контролирует зараженных, сильно против такого обращения. Ему свобода и простор нужны. Но это только байки, за что купил, за то и продаю.

— Коровы не перерождаются?
— Нет. Только те, кто мясом не брезгуют, этим делом страдают. Да и то по-разному. Мелочь вроде котов остается сама собой, или помирает быстро. Ходячей заразе размер подавай, все что меньше пятнадцати кило ей неинтересно. Самое поганое, когда роддом сюда попадает. Мамаши и персонал перерождаются, а детки нет, они ведь мелкие совсем, вес не тот. Представляешь картину?
— Не хочу представлять…
— Да кто же такое хочет… Коров, лошадок, коз и овец твари подъедают быстро. Они для зараженных самое любимое лакомство.

— Говорят, местами до недели доходит. Там самые смешные случаи случаются. Переносится, допустим, поселок, в нем жители на работу выходят, больница работает, менты принимают сунувшихся за хабаром рейдеров, закрывают, протоколы строчат за незаконное хранение и ношение. Я однажды видел такого беднягу, помер за решеткой, никто не выпустил, все менты переродились и ушли по мясным делам. Еще бывают заклинившие кластеры, это когда перезагрузка одна за другой идет, там вообще дурдом полный. Два-три дня и все по новой начинается, и так может месяцами тянуться, а то и годами. Очень веселые места, от разного народа там не протолкнуться, ну и тварей там хватает, жратвы ведь море, сплошным потоком сыплется.

— Мы для них не люди. И даже не животные. Мы просто хабар.
— Как это?
— Вот нам, Карат, нужно кое-что от зараженных, без их споровых мешков вымрем за несколько дней. Но мы ведь тоже зараженные, просто по своему, и в нас тоже есть полезные вещи. Для внешников полезные. К примеру, из твоих яиц получится сыворотка убивающая раковые клетки. Не все разновидности, но согласись — дело полезное, за такое многие готовы хорошо заплатить. Однако имеется досадный нюанс — если тебя попросить по хорошему расстаться со своими бубенчиками, ты, я так подозреваю, вряд ли согласишься.

— Дохлая тема, Карат. Иммунные почти не болеют.
— То есть нас никакая зараза не берет?
— Паразит, которым тут заражаются все, кто дышат не через фильтры, почти всех превращает в зверей, но с некоторыми сосуществует мирно. Ты в кино видел, чтобы зомби болели воспалением легких? Я нет. Тут как в кино, тоже не болеют. И мы в этом от них не отличаемся, то, что в нас сидит, не терпит конкуренции.
— Уничтожает всех бацилл?
— Даже больше: почти от всего спасает. Мы тут не от рака и тромбов дохнем, а от когтей, зубов и пуль.

Шуст, заглянув в угасающий глаз, с деловитым видом закивал:
— По первому пункту все понятно, тебе непременно нужен стаб в котором продается качественное шампанское необходимое для празднования недельного юбилея. И я берусь это обеспечить, хотя и не представляю, каким образом ты собираешься отпраздновать свою первую неделю в условиях реанимации. Но вот что касается второго пожелания… Карат, а ты точно уверен, что тебе нужен стаб перед которым установлена табличка…
— Большая табличка, — перебил Карат.
— Хорошо, большая табличка с надписью: «Осторожно! Много злых собак!» Тебе именно это надо?
— Да, все верно, мне нужно именно это.
— Тогда у меня к тебе простой человеческий вопрос. Крестник, псих ты эдакий, вот на кой тебе сдался стаб с кучей злых собак?!
Карат, устав бороться с агрессивно наступающей тьмой, расслабился, и, стремительно теряя сознание, еле слышно прошептал:
— Я хочу, чтобы моему коту там не понравилось.