Тяжелые бои на Восточном фронте. Воспоминания ветерана элитной немецкой дивизии. 1939-1945

В этот момент шесть русских солдат повернули к нам свои изумленные лица, видимо только сейчас сообразив, что перед ними немцы. Мы развернулись на месте и помчались к мотоциклу, а русские бросились к своей боевой машине. Это были гонки на время, в которых первым призом было спасение.

В темное вечернее небо с шипением устремились наши сигнальные ракеты, разорвавшиеся миллионами ярких звездочек. На освещенных вспышками заснеженных полях у Северского Донца двигались многочисленные зловещие тени… К нам приближалась русская пехота.

Я сморщился, когда доктору наконец удалось избавиться от первого валенка. Я увидел обрубок белой кости, покрытый почерневшей плотью. Ступня бедняги вместе с частью валенка упала вниз…

СД быстро настроили против себя гражданское население, угоняя домашний скот и разыскивая повсюду евреев. В их действиях наблюдалась характерная манера, их окружала какая-то аура – подсознательное ощущение того, что они непроницаемы для естественных человеческих инстинктов и абсолютно безжалостны. В своих руках они сосредоточили власть смерти над жизнью.

Трое офицеров с трудом оттащили от перепуганной девчонки одного из ветеранов «Лейбштандарта», участника Греческой кампании[14], и толкнули его на землю. Раздались пистолетные выстрелы, и солдат остался неподвижно лежать на земле. Раскрыв рот от удивления и ужаса, мы провожали взглядами офицеров, которые торопились занять места в головном грузовике нашей колонны. Оставленный гнить у обочины дороги, мертвец больше не был одним из нас. Полученный в тот день урок не потребовал никаких объяснений…

Звонкий свист заставил меня встрепенуться. Раздался крик:

– Все в укрытие!

Я тут же растянулся на земле, начав судорожно искать канаву или яму. Ударные волны от взрывов сотрясали каждую косточку в моем теле. Земля и камни летели в воздух, словно из жерла мощнейшего вулкана. Откуда-то с противоположного берега реки русский корректировщик направлял огонь артиллерии прямо на наше расположение. У меня дрожали руки и ноги. Как и другие новобранцы вокруг, я понятия не имел, что делать.

Военный оркестр играл какой-то пронзительный марш, укрепляя в нас, на все согласных жертвах, иллюзию неуязвимости.

Мы стояли в гнетущей тишине, пытаясь осознать всю чудовищность внезапного объявления: мы теперь в состоянии войны с Россией!

— Он такой маленький по сравнению с нами. Кто ожидал, что маленький человек может стать таким прекрасным командиром? — Борис, — перебил я его, — но ведь и Наполеон не был великаном.

Иметь такого командира, который заботится о своих солдатах, было для нас большой честью. Мы знали, он никогда не пожертвует нами, своими «мальчишками», ради того, чтобы выполнить какой-нибудь ненужный приказ сверху.