У ангела

Три повести (которые сама Дина Рубина именует "маленькими повестями") были написаны в первое и самое трудное десятилетие эмиграции. Абсолютно разные, они имеют некий общий знак - образ ангела; странный, парадоксальный, порой чуть ли не издевательский. "Образ ангела, литературного ангела, ангела-хранителя, просто прохожего и едва ли не бомжа, - один из моих тотемов в прозе, очень значимый для меня". Так, в повести "Камера наезжает" Ангел-хранитель предстает в образе лагерного охранника, того, что...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

59 оценок

5
47%
4
44%
3
3%
2
3%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 71Хотят прочитать 61

Рецензии

wondersnow21 июля 2021 г.
О кинематографе, редактуре и водах.
«В моменты отчаяния я всегда раздваиваюсь и затеваю с собой внутренние диалоги или затягиваю тягучий назидательный монолог, обращённый к никчёмному существу во мне, которое в такие минуты даже не оправдывается, а просто плетётся в ногу со мной, понуро выслушивая все справедливые обвинения, которые приходят мне в голову».
Знакомое чувство, о, ещё как знакомое. Почему-то я частенько во время чтения этого сборника ловила себя на этом вот чувстве узнавания, хотя всё то, о чём говорилось, мне на первый взгляд чуждо, ибо я человек иного поколения, мне многого из того, что было расписано на этих страницах, не понять. Подобное я испытывала и во время знакомства со сборником «Всегда, всегда?», но это нисколько не помешало мне ни тогда, ни сейчас сполна насладиться этими историями, ибо времена может и разные, а люди-то те же самые, пусть и с иными взглядами, и они, как и мы, испытывают чувства и эмоции, им бывает страшно и одиноко, они борются и ищут своё счастье, и в этом и заключается она – жизнь, такая бесконечная, такая карнавальная, такая прекрасная...
«Камера наезжает!».
«Я и раньше подозревала, что в текущем кинематографе не боги горшки обжигают. Но чтоб настолько – не боги и до такой степени – горшки?».
Каждый раз, когда я вижу новость о том, что по моей любимой книге снимают фильм или сериал, я тяжело вздыхаю, ибо понимаю – это, скорее всего, очередной провал. Эта повесть отличнейшим образом демонстрирует, зачем вообще авторы книг идут на подобное, – и показывает, как же на самом деле тяжело приходится писателю, когда он видит, что вытворяют с его творением. Повесть «Завтра как обычно» в своё время пришлась мне по душе, потому лицезреть, как её превращают в нечто несуразное ради фильма, было очень неприятно (пусть и смешно, каюсь), но каково же было самой Дине Рубиной, а! Мы часто забываем, что писатели тоже люди, и да, порой им приходится соглашаться на неприятные вещи; в общем-то, они такие же как и мы, и проблемы у них те же – они тоже хотят жить хорошо. Несмотря на всю комичность происходящего, эта история овеяна и печалью, но, как правильно было сказано, «Жизнь бесконечна! … Бесконечна, чёрт бы её побрал». Ни больше ни меньше.
«Во вратах твоих».
«Поезд всё мчался, мчался – куда? зачем? что будет со всеми нами?».
Мне, как человеку, который любит оседлость, о эмиграции даже думать страшно, потому, наверное, эта повесть меня так и задела – я читала и поражалась тому, как героиня вообще всё это выдержала. А она выдержала. Возможно, всё дело в том, что переехала она вместе со своей семьёй не абы куда, а на свою родину, землю предков. Эта повесть буквально дышит любовью к Иерусалиму, ею пропитан каждый шаг, каждый взгляд, каждый описанный солнечный луч... Смешного и безумного здесь хватает, конечно, такого персонажа, как Яшу Христианского, забыть будет очень сложно («Но не за то боролись!»), но всё это меркнет после финальных строк: «Из моего окна видно кладбище, где когда-нибудь я буду лежать. Ну что ж, «похоронена в Иерусалиме» – это звучит нарядно. Это красиво, чёрт возьми! Это вполне карнавально». Вот уж и правда – карнавально. Всё-таки нет ничего ближе, чем то место, которое ты считаешь своим домом.
«Высокая вода венецианцев».
«Всё хорошо, они умирают».
Эта повесть изумительно красива и трагична, и она прям-таки вдарила по мне, до того внезапно было после предыдущих лёгких историй погрузиться в эти воды отчаяния, что захватили медную королевну, которой осталось жить всего ничего. Каково это – знать, что ты скоро умрёшь? Где же взять силы, дабы справиться с этой даже не борьбой, а самим знанием того, что, скорее всего, ты уже не встретишь весну, не поездишь по миру, не... это можно продолжать бесконечно. Вот и Кутя поначалу не могла справиться с этим ударом, и пугал её даже не сам диагноз, а то, как отреагирует на это муж, потому она и сбежала в Венецию, и то были три дня венецианской обречённой свободы, время, когда ей пришлось столкнуться с прошлым, смириться с настоящим и посмотреть в будущее. «Ничего, завтра я вернусь, и жизнь опять будет прекрасна...», – возможно, всего на несколько месяцев, но она будет, эта жизнь. Будет.
Вот есть такие книги, которые заставляют тебя чувствовать себя хорошо, и книги Дины Рубиной для меня как раз такие. Эта чудесная женщина может всё: она заставляет и смеяться, поражаясь абсурду происходящего, и грустить, вынуждая оглянуться на собственную жизнь, и есть что-то такое в её историях, что пробирается в самые глубины сердца – пусть даже ты и не можешь понять что именно. Мне не всегда нравится прочитанное, что-то я не понимаю, с чем-то не согласна, что-то вызывает отторжение, но это нормально, ведь такова жизнь и таковы люди. Эти три повести очень личные, это ясно сразу, и пусть в первых двух много выдуманного, а в третьей за основу взято лишь само итальянское путешествие писательницы, читая ты понимаешь: с тобой делятся чем-то очень сокровенным, а это дорогого стоит.
«Между тем я давно уже не способна на то весёлое напряжение души, которое и есть чувство юмора и напоминает усилия гребца, идущего в канавке вверх по реке... В последние годы я всё чаще отдаюсь течению жизни, я сушу вёсла и просто глазею по сторонам. Там, на берегах этой речки, всё ещё немало любопытного».
Читать далее
37
296
ProstoYa7419 мая 2020 г.
Давно я не бралась за книги Дины Рубиной. Но вот снова к ним вернулась, чему очень рада.
В этот сборник включено три повести автора: "Камера наезжает!", "Во вратах твоих", "Высокая вода венецианцев". В аннотации указаны причины объединения этих повестей под одну обложку. Помимо этого их, разумеется, объединяет яркий образный язык автора, колоритные персонажи, атмосферность.
Первая повесть - "Камера наезжает!" - основана на реальных событиях, хотя не обошлось здесь без авторской фантазии. В далеком 1984г. на киностудии "Узбекфильм" снимался фильм "Наш внук работает в милиции" по книге автора "Завтра как обычно". Надо заметить, что от этого своего произведения автор была не в восторге, но когда жилищный кооператив грезится, маячит на горизонте, а мама переживает и волнуется, волнуется и переживает, на что только не согласишься. Опыт - незабываемый.
История наполнена нашими советскими реалиями, приправлена ташкентским колоритом, узбекскими национальными нюансами. Сочно, ярко. Вот только порою достаточно зло. Тут досталось и режиссеру, и съемочной команде - уверена, что вполне заслуженно, но все же. А вот для своего тогда еще будущего мужа автор припасла самые теплые слова. Мне очень понравилась эта повесть. Это 10-ка.
"Во вратах твоих". Это рассказ о первых годах жизни в Израиле после эмиграции. Поскольку моя вторая половина имеет некоторое отношение к земле обетованной, и часть его (и уже моих) родственников тоже в свое время уехала (вернулась) на землю предков, то я хорошо знакома со многими местными реалиями. Мне кажется, что тем, кому эти нюансами неведомы, эта повесть будет не совсем понятна и интересна. Но она достаточно точно отражает потерянность и ощущение безнадежности человека, уехавшего из одной страны, которая независимо ни от чего навсегда останется родиной, в другую, непривычную, не всегда понятную, которая далеко не сразу станет домом, а не просто местом проживания. На местный колорит автор не поскупилась, рассыпала полными горстями.
В отличие от яркости красок первой из трех повестей, в этой бесконечное ощущение серости и унылости, да и ожидание войны, убежища, противогазы не добавляют радости. Разве что постарался разогнать тоску веселый праздник Пурим, в который всякий правоверный иудей просто обязан напиться, чтобы не различать право от лева, проклятий Аману от благословений Мордехаю. Проклятий от благословений...

Ничего… Все наладится… Все наладится, к чертовой матери…

Нельзя бояться, нужно только верить…
Из-за некоторой сумбурности повествования (хотя эта сумбурность и отражает в полной мере метания и непристроенность автора-героини книги, но несколько затрудняет восприятие) оценила эту повесть на 9 баллов.
"Высокая вода венецианцев" - полностью художественное произведение. Главная героиня узнает, что смертельно больна. Да, нельзя сдаваться, надо бороться, жить, стремиться... Но любому человеку позволительны минуты слабости. Чтобы прийти в себя, чтобы еще немного побыть обычным человеком, живущим обычной жизнью, чтобы найти в себе силы и перейти границу, после которой эта жизнь разделится на две части - сама жизнь и ожидание смерти, она сбегает в осеннюю Венецию. Там, среди дворцов, воды, неба, вечности, она пытается примириться с будущим и встречается с давно задвинутым на задворки памяти призраками прошлого.
Высокая вода Венеции ушла, унеся за собой страх и смятение, примирив с тем, что было, и с тем, что ожидает.

Она уезжала.
Надо было дожить отпущенное ей время, как доживал этот город – щедро, на людях. В трудах и веселье.
Зацепило.
Читать далее
8
179

Все рецензии

Цитаты

Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
В один из этих дней, вечером, на узкой улочке за рынком Маханэ Иегуда меня накрыла сирена воздушной тревоги. Впечатление было, что город взвыл от неожиданной боли. Люди побежали, натыкаясь друг на друга, на ходу раскрывая коробки с противогазами.
15
107
Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
...для успокоения пришлось дать ему по шее.
15
59
Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
Вообще, по словам Риты, бабы Фиму любили. За что его любить, энергично отозвалась на это Катька, за бороденку фасона «жопа в кустах»? Бороденку и впрямь Фима отрастил бедную, мясистые щеки просвечивали сквозь чахлую шкиперскую поросль, а если еще добавить, что выражение лица у Фимы во всех случаях оставалось лирическим, то придется согласиться, что с точки зрения литературного образа Катькино определение хоть и грубоватое было, но меткое.
14
49