Выходит продюсер

Обвиняли Звягинцева в ложной многозначительности, напыщенной метафоричности, эпигонстве Тарковскому, с творчеством которого его связывают определённые элементы киноязыка. У обоих длинные планы, недоговорённости, выверенная эстетичность кадра, почти полное отсутствие социального контекста, универсальность, «внеконкретность» пространства, в котором происходит действие, обобщённая нарицательность персонажей – ведь у Тарковского они порой – и подчёркнуто – не имели имён, а были лишь Он, Она или Учёный, Писатель (и никогда – Сантехник, Портной, но это к слову).

В США существует очень строгая, хотя и не всегда логичная система, определяющая возрастные ограничения для того или иного фильма. Классификация производится Американской киноассоциацией (MPAA). Так, обнаженная женская грудь в кадре - прямой путь к рейтингу NC-17. С другой стороны, сцена, где человеку на экране вскрывают черепную коробку, а затем главный герой (доктор Лектер, конечно) медленно и с чувством отрезает от его мозга кусочки, поджаривает и ест, означала бы рейтинг R. То есть «Ганнибала» могут смотреть «лица до 17 лет в сопровождении родителей...». Для сравнения: в Великобритании фильм получил рейтинг "лица не достигшим 18 лет, показ запрещен".

Тот факт, что голая грудь, с точки зрения MPAA, травмирует подростков больше, чем самое натуралистичное изображение насилия, - предмет непрекращающейся дискуссии в США. Но тем не менее в XXI веке обнаженка практически целиком исчезла из кино (за исключением, естественно, собственно эротических фильмов и прямого порно). Двадцать пять самых кассовых фильмов нулевых не содержат ни одного изображения обнаженной натуры. Более того, отсутствие секса или по крайней мере откровенно сексуальных сцен - одно из необходимых условий финансового успеха фильма. Так что рейтинг NC-17, по сути, смертный приговор для фильма.

К войне очень многие относятся как к теме сакральной, требующей постоянного и вечного пиетета. Только вот кино в состоянии пиетета делать нельзя – получится памятник, да и  то не самый удачный, а вот живого фильма, способного найти эмоциональный отклик у зрителя, не выйдет. По отношению к материалу, ко всему, из  чего складывается фильм, – и в этом я абсолютно убежден, – нужно чувствовать себя совершенно свободно. О чем бы речь ни шла, будь то съемочные технологии или драматургия, только свобода от  оков предвзятости приближает успех… или хотя бы чувство выполненного долга.