- Я бы хотела, - яростно сказала я, все еще слыша его смех и отбросив последнее благоразумие, - я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила черное атласное платье и жемчужное ожерелье.
- В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, - сказал он. - И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса.
- Вы, возможно, сочтете меня дерзкой и грубой, - продолжала я, - но мне бы хотелось понять, почему вы зовете меня кататься день за днем. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия?
Я сидела неестественно прямо, словно застыв на месте, жалко пыжась, как это бывает лишь в юности.
- Я приглашаю вас, - сказал он серьезно, - потому что вы не носите черного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.