Три раза его рука пробовала написать ответ, но безуспешно. Карандаш вываливался из его пальцев, и мы напрасно вновь вкладывали его. Тогда Мод своей рукой придержала его пальцы, и он огромными буквами, затрачивая на каждую по нескольку минут, вывел:

– «В-з-д-о-р».

Это было последнее слово Вольфа Ларсена, до конца сохранившего свой скептицизм.

Глаза Мод с ожиданием следили за мной. Она верила в меня! А это, в свою очередь, придавало мне силы, и я вспомнил изречение Мишле: «Женщина для мужчины — это то же, что земля для ее легендарного сына: ему достаточно было прикоснуться к ней и поцеловать ее, чтобы он вновь почувствовал себя сильным».

У меня в памяти зазвучали стихи Саймонса:

Года все шли и шли, а я блуждал один,

Одну тебя ища средь мира женщин…

Года все шли и шли, а я блуждал один,
Одну тебя ища средь мира женщин…

Это был всё тот же неукротимый, страшный Волк Ларсен, заключённый, как в темнице, в своей омертвевшей плоти, которая была когда-то великолепной и несокрушимой. Теперь она превратилась в оковы и замкнула его душу в молчание и мрак, отгородив его от мира, который был для него ареной столь бурной деятельности.

...if there anything in supply and demand, life is the cheapest thing in the world. There is only so much water, so much earth, so much air; but the life that is demanding to be born is limitless.

The man's soul is his desires. Or, if you will, the sum of his desires is his soul

Его душа всегда была одинокой, - мне суждено было узнать это, - она никогда не снимала маски , хотя в редкие минуты и играла в откровенность.

Для мужчины женщина то же, чем была земля для своего легендарного сына: стоило ему пасть ниц и прикоснуться губами к её груди, как силы возвращались к нему.

Духовное мужество - бесполезная добродетель в этом крохотном плавучем мирке, куда мы с вами попали.

Вот и все вы такие, разводите всякие антимонии насчёт ваших бессмертных душ, а сами боитесь умереть!

Прежде всего человек должен заботиться о собственном благе. Поступать так - нравственно и хорошо. Затем, он должен действовать на благо своих детей. И, в-третьих, он должен заботиться о благе человечества.

Для матросов не хватает кораблей на море, так же как для рабочих на суше не хватает фабрик и машин.

Земля так же полна жестокостью, как море - движением. Иные не переносят первой, другие - второго. Вот и вся причина.

Но в этом-то всё и дело: мы хотим жить и двигаться, несмотря на всю бессмысленность этого, хотим, потому что это заложено в нас природой, - стремление жить и двигаться, бродить. Без этого жизнь остановилась бы. Вот эта жизнь внутри вас и заставляет вас мечтать о бессмертии. Жизнь внутри вас стремится быть вечной.