Полное собрание сочинений. Том 8. Павловские затворницы

Ожидала прочитать дореволюционного "Витю Малеева", а получила скорее "Джен Эйр".
Чарская прекрасно пишет для детей. Короткие ëмкие главы помогают погрузиться в атмосферу Института, в котором воспитываются будущие жëны и матери элиты Российской империи. Но девочки об этом не думают. Они ждут каникулы, радуются сладостям и гостинцам из дома и учатся.
Не понимаю, почему Чарскую не любили при Советах. Сократить книгу на две-три главы про царскую чету и уроки Закона Божьего и можно издавать.
Прочитала с огромным интересом. Рекомендую к прочтению.

Ах, как все же красиво пишет Чарская. Просто и доступно, но так красиво. Не удивительно, что в свое время книга была очень и очень популярна. Такая она невинно-девочковая, наполненная детскими переживаниями и непосредственностью. И, видимо, ностальгическими воспоминаниями автора.

Маленькие героини живые, каждая со своим характером: озорные, вредные, честные, отзывчивые, хитрые. К концу этой коротенькой книги я полюбила их всех. Я радовалась за них и плакала с ними.
Вся книга - череда событий, которые происходят с девчонкой в дореволюционное время. Здесь первая долгая разлука с родными, первая школа, первая дружба, первый танец с мальчиком, первая потеря.

Записки институтки оставляют после себя ощущение светлой грусти и детской, ничем не омраченной любви к родным местам.

Невероятно трогательная история маленькой Людочки Влассовской, покидающей родной и милый ее сердцу хутор под Полтавой, чтобы учиться в Институте благородных девиц. Серые будни, уроки, праздники и каникулы, религия глазами маленьких воспитанниц, мелкие шалости и горячая дружба - все переплетено в этих строгих стенах. Людочка долго привыкает к новому миру и отчаянно скучает по маме, по дому, по простым радостям прежней жизни. Примириться с институтскими буднями и со временем попасть в лучшие ученицы ей помогает дружба с княжной Ниной Джаваха - гордой и не по годам мудрой для своих одиннадцати лет девочкой. История и радостная, и печальная, и вызывающая слезы, и вызывающая улыбку.

Сейчас, боюсь, большинству современных читателей, избалованных или загипнотизированных потоком информации и литературы, плохой или хорошей, поглощаемой просто с космической скоростью, отрывками, урывками, слайдами и броскими цитатами, нелегко понять все радости и горести маленькой институтки, нелегко поверить в искренность этого мира. А ведь он пронзительно искренен. И за это я очень люблю Лидию Чарскую.

Эту книгу я получила в подарок на свой 25 день рождения. Казалось бы, книга детская, но из тех самых книг, что заставят увлечься любого взрослого.
Это произведение тронуло меня до глубины души. Дружба маленьких институток, такая крепкая, настоящая, выносящая все невзгоды.
Очень понравился характер княжны и её помощь Люде, которая чувствовла себя такой одинокой.
Книга пробуждает чувство ностальгии о своём детстве, о школе и подругах, с которыми давно потеряна связь. О той самой сильной на свете, детской любви к маме, которая не знает преград.
Именно поэтому книга так задевает глубокие струны души, ведь каждый взрослый, иногда, хочет снова почувствовать себя ребёнком.

Есть один спойлер
Начала читать эту книгу несколько месяцев назад, не понравилось. Однако однажды я все-таки ее осилила.
Всегда любила книги о подростках, эта повесть - о них же, а точнее, о юных воспитанницах Института благородных девиц. Скажу сказу, сюжет, "приключения" тут так себе, и особо никто симпатии не вызывает - разве что княжна Джаваха, да и то, возможно, потому, что она умирает, а, как правило, всегда испытываешь сочувствие к таким персонажам. Ценность произведения в том, что оно описывает быт и нравы учебного заведения, название которого и сейчас используется в качестве нарицательного.
Итак, главная героиня - слезоточивая, впечатлительная и ранимая Люда Влассовская попадает в Институт. Ей вроде как не хочется, но вроде и надо. Там она практически сразу подружилась с Ниной Джавахой, которая родом из Кавказа и тоже тоскует по родным местам. В коллектив Люда вливается достаточно легко. Развлечениями здесь считаются:
ночью сходить в церковь и посмотреть на привидение;
подгововить сторожа купить сладостей;
создать себе кумира из какой-нибудь девочки-старшеклассницы, а потом все оставшееся время учебы всячески к ней подлизываться;
поститься и получать от этого, как и от религиозности вообще, удовольствие.

Вот приблизительно такие мысли вертелись в стриженных головах институток во время великого поста. В целом же девочки показаны целомудренными и довольно скромными.
Что касается Нины Джавахи, которая - одна из всех персонажей - вызвала у меня какую-то толику сочувствия, то странно, что о ее болезни не сообщило институтское начальство ее же семье. Она болела несколько месяцев, а отец вернулся приехал только после ее смерти. Бедная девочка мечтала вернуться домой, но он, грубо говоря, "прикопал" ее останки в каком-то монастыре, хотя было бы справедливо вернуть ее прах на родину. Мне кажется, это несправедливо, и, возможно, ее отец не так уж ее и любил.

После маньяков, "Познай свою тёмную сущность, Патрик!" и гор трупов на контрасте здорово читать про mesdamочек, душек и жизнь воспитанниц Павловского института благородных девиц. Мне кажется, произведение можно тематически сопоставлять с повестью Л. Н. Толстого "Детство" - есть пересекающиеся явления. Удивительно обучение раньше выглядело)
Финал мощно-просветляющий: вот вам с одной стороны экзамены, а с другой - болезнь человека, выпавшего из "такта" учёбы, лучшей подруги, взаимоотношения с которой проверены.
Возможно, кому-то может показаться слишком наивным и событий экстремальных не происходит, тем не менее, эмоциональность и трогательность, на мой взгляд, присутствует

И в конце хотелось бы напомнить/поделиться стихотворением М. И. Цветаевой, которое посвящено одной из самых обаятельных институток (по крайней мере, по мнению главной героини, Люды Влассовской, на это произведение точно) - Нине Джаваха

ПАМЯТИ НИНЫ ДЖАВАХА.
Всему внимая чутким ухом,
— Так недоступна! Так нежна! —
Она была лицом и духом
Во всем джигитка и княжна.
Ей все казались странно-грубы:
Скрывая взор в тени углов,
Она без слов кривила губы
И ночью плакала без слов.
Бледнея гасли в небе зори,
Темнел огромный дортуар;
Ей снилось розовое Гори
В тени развесистых чинар…
30
Ах, не растет маслины ветка
Вдали от склона, где цвела!
И вот весной раскрылась клетка,
Метнулись в небо два крыла.
Как восковые — ручки, лобик,
На бледном личике — вопрос.
Тонул нарядно-белый гробик
В волнах душистых тубероз.
Умолкло сердце, что боролось…
Вокруг лампады, образа…
А был красив гортанный голос!
А были пламенны глаза!
Смерть окончанье — лишь рассказа,
За гробом радость глубока.
Да будет девочке с Кавказа
Земля холодная легка!
Порвалась тоненькая нитка,
Испепелив, угас пожар…
Спи с миром, пленница-джигитка,
Спи с миром, крошка-сазандар.
31
Как наши радости убоги
Душе, что мукой зажжена!
О да, тебя любили боги,
Светло-надменная княжна!
Москва, Рождество 1909 г.

«Записки институтки» Лидии Чарской – это дневник Люды Влассовской, пансионерки Павловского женского института. Описание жизни и порядков в пансионе глазами маленькой девочки. Честно говоря, про порядки в пансионе написано не очень много, единственно, подробно описаны экзамены и посещение императорской семьёй. Основное внимание отводится отношениям между младшими девочками, которые все такие разные и отношениям младших девочек к старшим, даже не отношение, а обожание. От одной из героинь – княжны Джавахи ждала чего-то большего, а она оказалась просто маленькой надменной колючкой. Да и вообще, после восторженных отзывов о произведениях Чарской ждала чего-то большего, ну какого-то реального описания жизни пансионерок, а не «уси-пуси-охи-вздохи». Может для девочек 8-10 лет это и будет интересно, но читать Чарскую ещё, желание не возникает.

Неплохая книга. Немного по-детски наивная, но это уж закон жанра. Зато это погружение в мирок, где мы ещё не были, в святая святых - институт благородных девиц изнутри.
Удивляет такое обилие православия. Я против ничего не имею, наоборот, это культура моей страны. Но как странно видеть, что девочки одновременно учат французский и немецкий, поощряемы говорить на них, избегая русского, но в то же время полностью погружены в такое русское дальше некуда православие.
Ещё нелепо подобострастие перед царём. Да что ты, отец родной. Но это потому что до сих пор это в каждой поджилочке русского человека, это из нас не вытравишь, поэтому остаётся только тупо злиться.
Уже сколько раз встречалась тема гомосексуализма в закрытых учреждениях для мальчиков. Но не та же самая ли тема, когда девочки выбирают себе "душечку" из старших и начинают доказывать свою к ней любовь. Насколько это невинно? По-моему проявление всё той же сексуальной энергии у подростков, хоть и не в откровенной телесной форме.