Цитаты из книги Defending Jacob

Нынешние дети все такие. Строят из себя умудренных жизнью нигилистов.

Мы не просто сумма наших генов. Мы все - сумма множества факторов: генов и среды, природы и воспитания. Чтобы ни было закодировано в наших генах, это еще не определяет кто вы такой. Человеческое поведение - штука намного более сложная

Никого, кто сто́ит того, чтобы его узнавать, невозможно узнать до конца и никем, кто сто́ит того, чтобы им завладеть, невозможно владеть целиком.

Зачем рисковать такой редкостью, как счастливый брак, – а уж тем более такой еще большей редкостью, как многолетний брак по любви, – ради чего-то настолько прозаического и отравляющего, как абсолютная, бездумная, прозрачная честность?

Его агония не могла бы быть более очевидной, даже если бы он корчился на полу, истекая кровью.

Я в своей жизни, разумеется, испытывал эти чувства, эти мотивы — злость, жадность, ревность, – и вы их испытывали, как и любой другой. Но мы никогда никого не убивали. Понимаете? Мы никогда не смогли бы никого убить. А есть люди, которые убивают, люди, которые могут. Почему так?

- Можно задать тебе один вопрос? Я закатил глаза. Как будто, если бы я сказал "нет", это что-то бы изменило.

Если ты хочешь, чтобы я не впадал в депрессию, корми меня колесами, а не… куриной запеканкой.

• Наше общество так устроено: сначала ты тратишь всю свою жизнь на зарабатывание денег, чтобы потратить их на всякое барахло, а потом…
  
  – …а потом идешь и зарабатываешь еще денег, чтобы купить еще барахла…
  

Не надо было даже ничего говорить. Арифметика свидетельствовала сама за себя. Нас было трое, а их двое. Наш сын был при нас, а их на кладбище. Один жив, а другой мертв. Сам факт того, что Джейкоб продолжал топтать землю, видимо, уже казался им кощунственным.

- Ваша честь, - начал он скорбно, - это чудовищное дело.
В его устах это прозвучало как "чудувищное", и я понял, что на самом деле залы суда часто делают без окон для того, чтобы оппоненты не повыкидывали из них друг друга.

Закон — это кувалда, а не скальпель.

Если нет эмпатии, то дозволено все. Моральные принципы становятся очень субъективными и растяжимыми.

мы все рассказываем себе про себя самих какие-то истории. Денежный мешок убеждает себя, что, богатея, он тем самым обогащает других, художник – что его творения приумножают количество прекрасного в мире, солдат – что сражается на стороне ангелов.

• Он не верит во все это - в честный разговор о сокровенных вещах.
  - Неправда. Я верю.
  - Почему тогда ты никогда этого не делаешь?
  - Это талант, которым я не обладаю.
  - Разговаривать? - Жаловаться.

Даже умные подростки иногда делают глупости.

Длинная жизнь тянется тридцать или даже тридцать пять тысяч дней, но по-настоящему имеет значение лишь несколько десятков из них, когда случается что-то действительно важное.