Eclipse

Позже, на математике (единственном предмете, где со мной не было Эдварда) до моих ушей донеслись кое-какие сплетни.
— Ставлю на гигантского индейца, — сказал кто-то.
Я искоса глянула в ту сторону и увидела Тайлера, Майка, Остина и Бена: поглощенные разговором, они сидели нос к носу.
— Да уж, — прошептал Майк, — ну и громила этот Джейкоб. Думаю, он побьет Каллена.
Похоже, Майку это пришлось бы по душе.
— Вряд ли, — не согласился Бен. — Эдвард не так прост. Он всегда такой… уверенный в себе. По-моему, он вполне может за себя постоять.
— Бен прав, — согласился Тайлер. — Кроме того, если этот парень отделает Эдварда, то вы же понимаете, что его братья в стороне не останутся.
— А ты в Ла-Пуш давно ездил? — спросил Майк. — Мы с Лорен пару недель назад на пляж поехали, так видел бы ты дружков Джейкоба. Такие же громилы.
— Эх, жаль, что все обошлось, — вздохнул Тайлер. — Боюсь, мы никогда не узнаем, кто кого побил бы.
— А по-моему, ничего не кончилось, — сказал Остин. — Может, еще и посмотрим.
Майк усмехнулся.
— Никто не хочет сделать ставки?
— Десятку на Джейкоба, — тут же откликнулся Остин.
— Десять на Каллена, — присоединился Тайлер.
— Десять на Эдварда, — согласился Бен.
— На Джейкоба, — сказал Майк.
— Кстати, кто-нибудь в курсе, из-за чего они повздорили? — поинтересовался Остин. — От этого может зависеть результат.
— О причине нетрудно догадаться, — ответил Майк и покосился на меня, Бен и Тайлер тоже глянули в мою сторону.
Судя по выражению лиц, ни один из них не догадался, что я все слышала. Они быстро отвернулись и зашуршали тетрадками.
— А я все-таки ставлю на Джейкоба, — пробормотал Майк себе под нос.

— Хорошо, что Чарли решил выпустить тебя из дома: тебе давно пора
наведаться в книжный магазин. Сколько можно читать «Грозовой перевал»? Я думал, ты его уже наизусть выучила.
— Не все же могут похвастаться фотографической памятью, — буркнула я.
— Память тут ни при чем. Никак не могу понять, чем тебе нравится эта книга. Ее герои — ужасные типы, которые портят друг другу жизнь. Даже не знаю, почему Хитклифа и Кэтрин ставят наравне с парами вроде Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и Дарси. Это история не любви, а ненависти.
— С классикой у тебя проблемы, — огрызнулась я.
— Должно быть, потому, что антиквариат меня не впечатляет, — улыбнулся Эдвард. Похоже, он доволен, что ему удалось отвлечь мое внимание. — Нет, правда, скажи мне, почему ты ее перечитываешь снова и снова? — Теперь в его глазах светился искренний интерес: Эдвард в очередной раз хотел разобраться в мешанине моих мыслей. Он протянул руки через стол и обхватил мое лицо ладонями. — Чем она тебя так привлекает?
Его искреннее любопытство меня обезоружило.
— Не знаю, — ответила я, судорожно пытаясь собраться с мыслями, которые невольно разбегались под пристальным взглядом Эдварда. — Наверное, все дело в неизбежности. Ничто не может их разлучить: ни ее себялюбие, ни его злодеяния, ни даже сама смерть…
Эдвард подумал и игриво ухмыльнулся.
— По-моему, было бы гораздо лучше, если бы у каждого из них нашлось какое-нибудь искупающее все недостатки достоинство.
— А по-моему, в этом-то все и дело, — возразила я. — Их единственное достоинство — любовь.
— Надеюсь, тебе-то достанет здравого смысла не влюбиться в кого-нибудь столь же… зловредного.
— Мне уже поздновато беспокоиться о том, в кого влюбляться, — заметила я. — Хотя и без предупреждений у меня вроде неплохо получилось.
Эдвард тихо засмеялся.
— Я рад, что ты так думаешь.
— Надеюсь, тебе-то хватит ума держаться подальше от кого-нибудь столь же себялюбивого. Ведь на самом деле все беды от Кэтрин, а не от Хитклифа.
— Я буду осторожен, — пообещал он.