Рубаи

Однажды встретился пред старым пепелищем
Я с мужем, жившим там отшельником и нищим;
Чуждался веры он, законов божества:
Отважнее его мы мужа не отыщем.

О, как безжалостен круговорот времён!
Им ни один из всех узлов не разрешён:
Но, в сердце чьём-нибудь едва заметив рану,
Уж рану новую ему готовит он.

Богатством, - слова нет, - не заменить ума,
Но неимущему и рай земной - тюрьма.
Фиалка нищая склоняет лик, а роза
Смеётся: золотом полна её сума.

Несовместимых мы всегда полны желаний:
В одной руке бокал, другая - на коране.
И так вот мы живём под сводом голубым,
Полубезбожники и полумусульмане.

От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита:
И с нищим, и с царём она равно крута.
Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья,
Всё прочее - поверь! - одна лишь суета.

572
Задумай людям зло, и будешь сам не рад,
Другим напортишь раз, зато себе стократ.
Когда к добру ты слеп, – в меня ли злобой целишь?
Ты ранишь сам себя, стреляя невпопад.

256
Свою слепить бы жизнь из самых умных дел -
Там не додумался, тут вовсе не сумел.
Но Время - вот у нас учитель расторопный!
Как подзатыльник даст, ты малость поумнел.

101
Для сердца лик Любви - огонь и благодать,
Оно то пятится, то тянется опять...
Так объясни ему про мотылька и пламя:
"Ожогов не страшись, коль хочешь воспылать".

Виночерпий, бездонный кувшин приготовь!
Пусть без устали хлещет из горлышка кровь.
Эта влага мне стала единственным другом,
Ибо все изменили - и друг, и любовь

Под этим небом жизнь - терзаний череда,
А сжалится ль оно над нами? Никогда.
О нерожденные! Когда б о наших муках
Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.

О прославленном скажут: "Спесивая знать!"
О смиренном святом: "Притворяется, знать..."
Хорошо бы прожить никому не известным,
Хорошо самому никого бы не знать.

Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.

Кипарис языками, которых не счесть,
Не болтает. Хвала кипарису и честь!
А тому, кто одним языком обладает,
Но болтлив, - не мешало бы это учесть...

То не моя вина, что наложить печать
Я должен на свою заветную тетрадь:
Мне чернь ученая достаточно знакома,
Чтоб тайн своей души пред ней не разглашать.

Лучше пить и веселых красавиц ласкать,
Чем в постах и молитвах спасенья искать.
Если место в аду для влюбленных и пьяниц,
То кого же прикажете в рай допускать?

И если всех влюбленных и пьяных примет ад,
То кто же рай увидит, кто быть захочет в нем?

Запомни это слово (другим не открывай):
Не расцветают снова увядшие цветы.

Когда вселенную настигнет день конечный,
И рухнут небеса, и Путь померкнет Млечный, -
Я, за полу схватив Создателя, спрошу:
"За что же Ты меня убил, Владыка вечный?"

... Не можешь посолить ломоть простого хлеба,
Чтоб не задели ран солёные персты.

Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз
Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.
И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи,
Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз?