Путь православия

Нет, лучше, достойнее — «быть пессимистом» (т. е., говоря простыми словами, — страдать) в самой жизни, в метафизике же — «быть оптимистом». К тому же здесь и нельзя им не быть: здесь лишь можно по недомыслию считать себя «пессимистом» или (что то же самое) не быть систематиком. Страдать же надо реально, а не в сонном мечтании. —'Страдание — великий дар, печать избранности и благородства. Если Бог тебя на том свете спросит: «Зачем ты на земле так безобразничал?» — смело отвечай: «Зато, Господи, я и страдал». И, поверь мне, Бог в тупик станет. Что же, в самом деле, сможет Он тебе ответить, если сам Он страдал в тебе? Не страдай Он — не было бы и нашего безобразия, из-за которого мы страдаем.

Скажут: «Это страсть бежит от холодного света разума». —
Верно ли? Не разум ли это развращает жизнь? — Разум высмеивает все,
даже себя самого, бесстрастно убивает всякое желание. В царстве разума
все распадается, рассеивается; и он один, холодный, скользит, как змей, в
облаке праха. Ибо разум и есть тот самый древний змий, который хитрыми
и гибкими, как его извивающееся тело, словами обманул светловолосую
Еву, а цветущий рай превратил в безводную пустыню. Он не смотрит на
небо и не видит неба, хотя небо в нем отражается: он пресмыкается. Ему
недоступно живое: все он должен сначала умертвить. Он питается прахом,
древо жизни делает деревом познания и смерти.

Вот почему, милая читательница, Вам следует меня опасаться. —
Если Вы, не боясь метафизики, ненароком меня полюбите, я выпью Вашу
кровь, высосу Вас, как бесстрастный паук высасывает муху. Ваша кровь
мне нужна, чтобы вернуться в мое прошлое. Не полагайтесь на то, что с
виду я совсем не противен и не демоничен, напротив — нежен. Отыскав в
Вас черты сходства с Элените, я сам поверю, что люблю Вас ради Вас
самих; и мы вместе сочиним какую-нибудь очень глубокую и красивую
теорию любви. Все худое случится не по моей воле — само собою:
отравивший меня яд отравит и Вас. Такова уж судьба бескровной тени —
метафизика, а по родству с ним и поэта.