Хирург

Но растущий город - ненасытное животное, жадно пожирающее новые земли, и железнодорожные пути для него не преграда

"Холодная кровь — мертвая, в ней нет ни силы, ни души, и она меня не возбуждает."

— Две жертвы изнасилования? — удивился доктор Цукер. — Неужели все так просто?
— Вы думаете, насильник вернулся, чтобы убить их?
— Не исключено. Десять процентов серийных насильников впоследствии возвращаются к своим жертвам. Это своеобразный способ продлить мучение. Навязчивая идея.
— Насилие как прелюдия убийства. — Риццоли фыркнула от отвращения.

Я можу прочитати сліди від шин і плями від крові. А от лікарський почерк мені не під силу.

Иногда невидимка - единственный человек, с которым вы можете говорить.

"Мы видим кровь и не отворачиваемся. Мы понимаем ее красоту, реагируем на ее зов.
Все, кто оказывается свидетелем несчастного случая и останавливается, не в силах оторвать взгляд от крови, понимают это. Под маской отвращения, желания отвернуться, бьется великая сила. Влечение.
Мы все хотим смотреть на кровь. Но не все могут признаться в этом."

"— Вы провели вместе двадцать счастливых лет. Не всем так везет.
— Я жадный, Роуз. Я хотел еще.
— И злишься, что тебя этого лишили."

Тест на ВИЧ может оказаться положительным серез шесть недель. Это еще одна жуткая сторона злодеяния. Сначала тебя изнасилуют, а потом узнаешь, что тебя еще и наградили смертельной болезнью. Эти шесть недель становятся настоящей пыткой для женщин, которые не знают, если у них СПИД или нет. Они страдают, думая о том, что, возможно, в их крови уже размножается коварный вирус.

Вам никогда не приходило в голову, что лаборанту все про вас известно? <...> Подставляя ему свою руку и позволяя всадить иголку в вену, вы открываетесь ему со всеми своими секретами. Ваша кровь все про вас расскажет. Умираете ли вы от лейкемии или СПИДа. Выкурили вы сигарету или выпили стакан вина в последние несколько часов. Принимаете ли вы прозак от депрессии или виагру от импотенции.

Ни поцелуи, ни объятия не могут сделать людей ближе, чем мы есть сейчас. Самое глубокое чувство, которое могут разделить друг с другом люди, не любовь и не страсть, а боль.

Мур посмотрел на обои в мелких бутонах красных розочек. Чисто женский рисунок, мужчина никогда не выбрал бы ничего подобного. Собственно, все в этой ванной говорило о том, что ее хозяйка – женщина, начиная с клубничного шампуня, упаковки «Тампакса» под умывальником и заканчивая аптечным шкафчиком, набитым косметикой. Похоже, девушка была голубоглазой.

"Мы навеки связаны, как любовники. Она чувствует мои фантазии, которые постоянно кружат над ней. Она не в силах вырваться из этих сладких пут."
хирург

"В первый раз он метит свою жертву насилием. Потом приходит, чтобы предъявить права на полное господство."

"Нет ничего более волнующего для охотника, чем запах раненого зверя. Я почти чувствую его, этот запах истекающей кровью жертвы, оскверненной плоти. Точно так же, как она вдыхает ночной воздух, я вдыхаю ее запах. Ее страх."

- Не забывайте, сколько мрази вокруг. Мы же с вами не такие.
– Если мы начнем врать, как тогда отличить «их» от «нас»? Где эта грань?

Если на земле и были настоящие святые, то уж точно не из числа полицейских.

Не могла же она выплескивать им унизительную правду о том, каким был тот первый год. Дни, переходящие в недели, когда она боялась высунуть нос из своей квартиры. Ночи, когда малейший шорох повергал ее в панику. Медленное и болезненное возвращение в мир, когда простая поездка в лифте или ночное возвращение на машине требовали предельного мужества.

Во многом жизни полицейских и врачей были схожи. Они работали сутками, и в их рабочем дне не было места пятичасовому чаепитию. Они видели человека в самые темные и трагические минуты его жизни. На их глазах происходили такие кошмары, которые до конца жизни не стирались из памяти.

Высшая власть — власть над жизнью и смертью.

Говорить тихо в доме Фрэнка Риццоли было не принято, иначе тебя могли не услышать, и даже обычная семейная беседа принимала форму ожесточенного спора.