Клеопатра

Как бы низко ни пал праведный, если в его сердце живет раскаяние, он может найти путь – путь тернистый, горький, – и снова подняться к прежним высотам.

О Гармахис, прежде чем осуждать, вспомни, какая ужасная вещь - зависть. Это - болезнь ума, которая злыми, завистливыми глазами смотрит на все, извращает все, видит зло на лице добра и находит нечистыми мысли в самой девственной душе.

...так я объяснял Клеопатре ее сон, хотя сам думал иначе, но царям не годиться рассказывать недоброе.

Солнце садится за Абуфисом. Красноватые лучи бога Ра пламенеют на крышах храмов, озаряя прощальным светом зеленеющие поля и тихие воды родного Сигора. Ребенком я часто наблюдал закат солнца. Последний поцелуй его так же трогал нахмуренное чело далеких портиков, такие же длинные тени ложились от гробниц.
Все то же, ничто не изменилось! Я только, я изменился и все-таки остался тем же!

Она походила на духа бури, на сияние света, она была жестока, как чума!

«Я упал на колени и поднял глаза к небу.»

"Любовь создана из духа, и она не подвласна смерти"

Гармахис обращается к вам из своей забытой всеми гробницы.

Мстить - опасно, так как стрела мести, пущенная в обидчика, может пронзить пустившего!

Мы строим планы, строим себе дом надежды, не рассчитывая на гостей, на помеху! И как уберечься от такой гостьи, как неожиданность?

...голос полного безмолвия страшнее ледянящего кровь вопля.

Увы, мы строим планы и медленно возводим дом нашей надежды, не зная, каких гостей приведёт в этот дом Время.

Любовь не считает свои труды, Хармиана, и не взвешивает заботу на весах торговца. Она радостно отдает все, что у нее есть, отдает бесконечно, пока душа не опустошится, и ей все кажется, что она отдала мало.

Когда все погибло, мы сами должны идти навстречу гибели.

То, что свершилось, то свершилось, и ничего теперь не изменить.

Какая неприступная твердыня – мое сердце, оно никому не сдается, даже когда я распахиваю ворота, ни один мужчина не может его покорить! О, как мне постыло мое одиночество, как чудесно было бы раствориться в близкой душе! На год, на месяц, хоть на час забыть и ни разу не вспомнить о политике, о людях, о роскоши моего дворца и быть всего лишь любящей женщиной!

больше всего на свете женщина страшится двух зол – смерти и брака, причем смерть для нее даже милее, ибо она дарит нам покой, а брак, если он оказался несчастливым, заживо ввергает нас во все муки

что такое брак? Разве это истинный союз сердец, узы, прекрасные, точно летящая паутинка, и столь же невесомые, но соединяющие две души, когда они плывут по полному видений ночному океану страсти, и тающие в каплях утренней росы? Тебе не кажется, что брак скорее напоминает железную цепь, в которую насильно заковали на всю жизнь двоих, и когда тонет один, за ним на дно уходит и другой, точно приговоренный к жесточайшей смерти раб?

все кончается тьмой и тленом, и тот, кто сеет глупость, пожинает скорбь.

Позор того, кто был нам дорог, становится отчасти и нашим позором, он как бы навеки прилипает к нам, потому что мы так слепо любили это ничтожество всеми сокровенными глубинами нашего сердца.