Цитаты из книги После бала

- Быть любимым, по-твоему, такое же счастье, как любить, и довольно на всю жизнь, если раз достиг его.

— Да, очень довольно, душа моя! Больше чем нужно, — подтверждает маленький и дурной, открывая и закрывая глаза.

— Но отчего ж не любить и самому! — говорит отъезжающий, задумывается и как будто с сожалением смотрит на приятеля. — Отчего не любить? Не любится. Нет, любимым быть — несчастье, несчастье, когда чувствуешь, что виноват, потому что не даешь того же и не можешь дать.

Когда они вышли, Ивану Ильичу показалось, что ему легче: лжи не было, – она ушла с ними, но боль осталась. Все та же боль, все тот же страх делали то, что ничто не тяжело, ничто не легче. Все хуже.

Вся жизнь пе­ре­ме­ни­лась от од­ной ночи, или, ско­рее утра.

«Человек никогда не бывает таким эгоистом, как в минуту душевного восторга» Лев Толстой - Казаки

СЧАСТЬЕ - ЭТО БЫТЬ С ПРИРОДОЙ, ВИДЕТЬ ЕЕ, ГОВОРИТЬ С НЕЙ.

"На то воруешь, чтобы не скупым быть" (Дядя Ерошка)

"Замуж само собой, а ты полюби меня" (Лукашка)

Может быть, я и не жил так, как следует?

Наиболее простое и самое обыкновенное, самое ужасное — это то, что все (да, все без исключения) смотрели на него как на человеку, которого уже нет, которого не должно быть среди живых

«Неужели можно любить женщину за одну красоту, любить женщину-статую? — спрашивал я себя, а уже любил ее...»

Опять какое страшное лганье идет про детей. Дети — благословенье божие, дети — радость. Ведь это все ложь. Все это было когда-то, но теперь ничего подобного нет. Дети — мученье, и больше ничего.

Рабство женщины ведь только в том, что люди желают и считают очень хорошим пользоваться ею как орудием наслаждения. Ну, и вот освобождают женщину, дают ей всякие права, равные мужчине, но продолжают смотреть на нее как на орудие наслаждения, так воспитывают ее и в детстве и общественным мнением.

У нас люди женятся, не видя в браке ничего, кроме совокупления, и выходит или обман, или насилие.

Да, не скоро ещё люди узнают то, что я знаю. Много ли железа и какие металлы в солнце и звёздах — это скоро узнать можно; а вот то, что обличает наше свинство, — это трудно, ужасно трудно...

Я взглянул на детей, на ее с подтеками разбитое лицо и в первый раз забыл себя, свои права, свою гордость, в первый раз увидел в ней человека. И так ничтожно мне показалось все то, что оскорбляло меня, - вся моя ревность, и так значительно то, что я сделал, что я хотел припасть лицом к ее руке и сказать: "Прости!" - но не смел.

Любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными.

Помню, мне тотчас же, там же, не выходя из комнаты, сделалось грустно, грустно, так что хотелось плакать, плакать о погибели своей невинности, о навеки погубленном отношении к женщине. Да-с, естественное, простое отношение к женщине было погублено навеки. Чистого отношения к женщине уж у меня с тех пор не было и не могло быть. Я стал тем, что называют блудником