Цитаты из книги Просто вместе

– Филибер…

– А?

– Слушай… э… Извиняюсь, что наорал на тебя, я… У меня неприятности, я на пределе, да к тому же устал как собака…

– Пустяки…

– Да нет, это важно.

– Важно, знаешь ли, другое: нужно говорить «извини меня», а не «извиняюсь». Ты не можешь извинять сам себя, с лингвистической точки зрения это некорректно…

Франк ошарашенно взглянул на него и покачал головой.

– Знаешь, ты и правда странный тип…

Камилла стала, говоря языком официальных инстанций, сиделкой. Это «звание» очень ей подходило, а свое полное медицинское невежество она компенсировала прямотой и недвусмысленностью выражений, что раскрепощало их обеих. - Давайте, Полетта, прелесть моя, не стесняйтесь… Я потом вымою вам задницу под душем… - Уверена? - Конечно! - Тебе не противно? - Отнюдь.

Эта малышка такая изящная, спокойная и элегантная, хоть и одета как бродяжка. Ах, будь сейчас весна, она повела бы ее в свой сад и показала цветущую айву, и они нюхали бы жасмин. Нет, эта девочка не такая, как все. Упавший с неба ангел, вынужденный носить тяжелые, как у каменщика, ботинки, чтобы не воспарить над землей…

Понимаешь, насколько я проницательна? У нас с тобой никогда бы не связалось… Я пытаюсь говорить с тобой как можно тактичнее, а ты отвечаешь мне грубостью и агрессией, глупостью и злостью. Да это просто счастье, что ты никогда не сможешь до меня дотронуться! Счастье! Да меня тошнит от одной только мысли о твоих красных лапищах и обгрызанных ногтях!

Впервые за очень долгое время завтрашний день казался ей… возможным. 

Если так пойдет и дальше, вас скоро можно будет вдеть в ушко, как нитку…

Он втихаря наблюдал за Камилой и заметил удивительную вещь: ее веснушки то появлялись, то исчезали...

- В чем дело? - Ни в чем. Ты так красив.

- Твои крылья? - спросил он, кивая на мешок. - Что, прости? - Да так, проехали...

- Знаешь, это очень хороший сыр... И чудный виноград... И прекрасное вино... - Налить? - Да нет, спасибо... У Камиллы отлегло от сердца: было бы страшно жаль делиться с ним остатками "Мутона-Ротшильда"...

Весело напиваться вместе со всеми, в противном случае получается не слишком здорово...

Потому что человек, вещавший со сцены, этот верзила, смешивший их рассказами о своих несчастьях, был Филу, их ангел-хранитель, их СуперНесквик, спустившийся к ним с неба. Тот, кто спас их, обняв худыми ручищами за поникшие плечи...

Они заснули, натянув на скользко-липкие тела простыню, пропитавшуюся ароматом любви и заживления ран.

— Не знаю… Она загадочное создание… Ее прошлое… Ее семья… Ее друзья… Мы совсем ничего не знаем об этой юной особе… Я не владею никакой информацией — за исключением ее блокнотов, — которая позволила бы мне выдвинуть хоть какую-нибудь версию о ее прошлом… Она не получает писем, ей никто не звонит, у нее не бывает гостей… Вообрази, что случится, если она в один прекрасный — о нет, ужасный! — день исчезнет, мы даже не будем знать, куда кидаться и где ее искать…

— Господи, Филу… — По его щекам катились крупные слезы. — Я уже сколько месяцев не могу смотреть на себя в зеркало… Веришь? Нет, ты мне скажи, веришь? — Франка била крупная дрожь. Филибер протянул ему платок. — Все хорошо. Все хорошо. Мы станем ее баловать… Ни о чем не волнуйся… Франк высморкался и кинулся к своим девочкам, пока Филибер подбирал чемодан.

Камилле ужасно хотелось нарисовать Полетту. Ее лицо напоминало растущую на обочинах дороги травку, дикие фиалки, незабудки, лютики… Оно было открытым, нежным, сияющим и тонким, как рисовая бумага. Тоска и печаль уходили, глаза лучились счастьем. Камилла находила ее прекрасной.