Цитаты из книги Твоя К

Высокая мода была частью французской души, и женщина была польщена, что именно к ней, русской, обратились с подобной просьбой.

Но славянское влияние было также не чуждо Лелонгу. Авторитет его Дома моды не был бы так высок, если бы не испытал на себе влияние мистической красоты и шарма его русской супруги, прекрасной принцессы Натальи Палей, которая была манекенщицей и актрисой. В течение супружеской жизни они много раз заводили романы, у них были страстные увлечения, и все закончилось разводом несколько лет назад, после чего принцесса переехала в Нью-Йорк. Подобно другим, Ксения испытывала ностальгию по этому американскому городу, о котором не знала ровным счетом ничего, но который представляла образцом свободы, которой уже не было во Франции.

Подняв голову, она мрачно посмотрела на высокую десятиметровую каменную парочку, сжимающую в руках серп и молот — символы новой политической тоталитарной системы, которую она ненавидела. Она злилась на себя еще и за то, что не могла не оценить энергию, которой было напитано гигантское произведение Веры Мухиной. «Это не просто рабочий и колхозница, это русские люди», — сказала она себе, умирая от желания посетить павильон, но не решаясь зайти внутрь, потому что понимала, что не сможет вести себя как простая посетительница.

Эти документы — результат труда человека по имени Фритьоф Нансен. Это норвежский путешественник, ты ведь любишь таких людей. Он был первым, кому удалось достигнуть самой крайней северной точки. Несколько лет назад Лига Наций поручила ему разработать закон для таких русских, как мы. В 1921 году, когда большевики, словно собак, лишили гражданства «некоторые категории пребывающих за границей россиян», мы действительно были апатридами.

Надо было как-то разрешить эту ужасную ситуацию. Сотни тысяч бывших граждан Российской империи, принадлежавших к разным национальностям, скитались по Европе. Этот паспорт дал нам признание. В прошлом году многие страны, в том числе Франция, официально признали его. Теперь ты видишь, мы считаемся людьми «российского происхождения, не получившими иного гражданства», и Франция защищает нас, потому что мы решили поселиться здесь.

Однако девушка надеялась, что, когда они приедут в Париж, все образуется. Об этом городе она мечтала в годы изгнания, когда одиночество становилось невыносимым, когда грозы собирались над их палаткой на острове Лемнос и одеяла были постоянно мокрыми. Позже, летними ночами под звездным средиземноморским небом, когда рубахи прилипали к телу, а воздух давил на ноги и живот; на палубе греческого парохода, который довез их до Марселя в суровом декабре с другими транзитными пассажирами, когда они не видели горячей пищи в течение всего восьмидневного перехода, и тогда она отчаянно, серьезно и пылко мечтала о Париже. Наверное, надо было просто во что-то верить, успокаивать себя мыслью о лучшем завтра, говорить себе, что скоро можно будет отдохнуть, расслабиться и просто спокойно поспать.