Through the Looking-Glass

- Разве имя должно что-то значить?

• Конечно, должно. К примеру, мое имя выражает форму, дивную, прекрасную форму! А с таким именем, как у тебя, ты можешь оказаться чем угодно...

  (В реальной жизни собственные имена редко имеют какой-либо смысл, помимо обозначения индивидуального объекта, в то время как другие слова обладают общим, универсальным смыслом. В мире Шалтая-Болтая справедливо обратное. Обычные слова обретают любые значения, которые придает им Шалтай-Болтай, а имена собственные, предполагаются имеющими универсальное значение).

- У нас, когда долго бежишь со всех ног, непременно попадаешь в другое место.

• Какая медлительная страна! Ну, а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если хочешь попасть куда-то в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее.

  (В нашем мире скорость есть частное от деления расстояние на время. В "Зазеркалье", однако, скорость есть частное от деления времени на расстояние. При большой скорости время велико, а расстояние мало. Чем выше скорость, тем меньше пройденное расстояние.)

Ханс Андерсен был не только любимцем детей; он сам был ребенком. Он был одним из тех великих детей нашего христианского прошлого, коих осенила божественная милость, называемая «прерванным развитием». Его пороки, были пороками ребенка — и это были очень неприятные пороки. Почему же пожилые люди, прочитав эту книгу, проникаются любовью к Хансу Андерсену? Я отвечу: потому, что наибольшую любовь вызывает смирение. А Ханса Андерсена отличало бесконечное честолюбие, основанное на смирении. Я знаю, что современные психологи называют такое сочетание комплексом неполноценности, — но в человеке, который не скрывает своего честолюбия, всегда есть некая толика смирения.

‘And only one for birthday presents, you know. There’s glory for you!’
‘I don’t know what you mean by “glory,”’ Alice said.
Humpty Dumpty smiled contemptuously. ‘Of course you don’t— till I tell you. I meant “there’s a nice knockdown argument for you!”’
‘But “glory” doesn’t mean “a nice knock-down argument,” Alice objected.
‘When I use a word,’ Humpty Dumpty said in rather a scornful tone, ‘it means just what I choose it to mean— neither more nor less.’
‘The question is,’ said Alice, ‘whether you can make words mean so many different things.’
‘The question is,’ said Humpty Dumpty, ‘which is to be master - - that’s all.’
Alice was too much puzzled to say anything, so after a minute Humpty Dumpty began again. ‘They’ve a temper, some of them particularly verbs, they’re the proudest— adjectives you can do anything with, but not verbs— however, I can manage the whole of them! Impenetrability!
That’s what I say!’