Цитаты из книги The Dead Zone

Везение - это два раза, а один раз - случайность.

- а твой отец далёк от религии? Джонни засмеялся:

• не знаю, но что он не баптист - это точно. - Подумав, Джонни добавил: - Он - плотник.

Джонни редко позволял себе предаваться этим воспоминаниям, опасаясь, что если часто возвращаться к ним, они потускнеют, как старые фотографии.

Наверное, это нехорошо, но я ничего не могу с этим поделать. Пусть нехорошо, но зато правильно. Потому что справедливо!

Впервые в жизни он получал от книги наслаждение и купался в нем, как невинный юноша в объятиях опытной женщины.

Нечего не скажешь - удачное покушение, промелькнуло в голове у Джонни.

- Я не ищу публичности.

• Землетрясение тоже не ищет публичности.

«Джонни усилил звук радио. Из стереодинамиков несся старый добрый рок-н-ролл. Он пролежал в коме четыре с половиной года, а рок-н-ролл продолжал жить полной жизнью и отлично сохранился. И слава Богу! Джонни начал подпевать».

"Мы все поступаем, как можем, и стремиться к лучшему...а если не выходит, довольствуемся тем, что имеем. Ничего на свете не исчезает на вечно. Не существует такого, чего нельзя обрести вновь."

— Авжеж, — з досадою сказав Джоні. — Усе, чого ми не розуміємо, що не вкладається у звичну схему, ми скидаємо на підсвідомість, чи не так? Вона — справжнє божество двадцятого століття.

Світ наш суворий. Іноді треба просто робити що можеш і жити за його законами.

Чак отправился на школьный бал со своей новой подружкой, которая оказалась гораздо начитаннее предыдущих. Чак доверительно-как мужчина мужчине- сообщил Джонни, что "она дружит с книгами".

— Наступает конец света! — воскликнула Вера. — Час апокалипсиса уже близок! — Правда? А за кофе все равно просят заплатить пятнадцать центов, Вера!

Господь бог - просто шутник. Большой шутник, он создал не мир, а какую-то космическую оперу, в которой стеклянный шар живет дольше, чем ты.

Господь помогает тому, кто помогает себе сам

Километры выжженной земли, оплавленного стекла, искореженного металла, а по этой земле в гордом одиночестве идет тигр. Тигр смеется и в зубах у него... в зубах у него что-то желто-голубое, истекающее кровью.

Нельзя слишком долго пудрить людям мозги!

Музыка походила на старинное авто с форсированным двигателем, не желавшее сдаваться и, как оживший призрак, рассекавшее наше время, возродившись из канувших в Лету пятидесятых.

Никто не живёт вечно! Но все норовят.

Порой обыватели недовольно брюзжали по поводу университетской публики с ее заумными разговорами, антивоенными маршами и вмешательством в городские дела, но никогда не возмущались потоком налоговых долларов, ежегодно стекавшихся в казну за уютные профессорские особнячки и многоквартирные дома, располагавшиеся в районе, который одни студенты называли «Голубым раем», а другие — «Бесстыжим кварталом».