Сказки Андерсена

Да и все сестры восхищались тем, что увидели впервые, – все это было ново и потому нравилось им. Но, сделавшись взрослыми девушками и получив разрешение плавать повсюду, они скоро присмотрелись ко всему, что видели, и спустя месяц стали уже говорить, что везде хорошо, но дома лучше.

Только плакать не способны

от рождения русалки,

и страдать они сильнее

оттого обречены.

"Окна часто замерзали, но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к обмёрзшим стёклам; лёд быстро оттаивал, появлялось чудесное окошечко — такое круглое-круглое, — и в нём показывался весёлый, ласковый глазок: это переглядывались мальчик и девочка, Кай и Герда".

"Разбилось оно на миллионы, биллионы, несметное множество осколков, а эти осколки наделали несравненно больше вреда, чем само зеркало. Некоторые осколки, крошечные, как песчинки, разлетаясь по белу свету, попадали, случалось, в глаза людям, да так там и оставались. И вот человек с осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь её дурные стороны, потому что в любом осколке сохранились все свойства целого зеркала".

"И вот они принялись носиться по свету с этим зеркалом; и скоро не осталось ни страны, ни человека, которых оно
не отразило бы в искажённом виде. Напоследок ученикам тролля захотелось добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и Господом Богом".

Она прочла все от слова до слова три раза, пока не заучила наизусть, и потом сунула треску в котел — рыба ведь годилась в пищу, а у финки ничего даром не пропадало.

— Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила — в ее милом, невинном детском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем!

— Да ведь король голый! — сказал вдруг какой-то ребенок.
— Господи боже, послушайте-ка, что говорит невинный младенец! — сказал его отец.
И все стали шепотом передавать друг другу слова ребенка.
— Он голый! Вот ребенок говорит, что он голый!
— Он голый! — закричал наконец весь народ. И королю стало не по себе...

Ни один человек не хотел признаться, что он ничего не видит, ведь это означало бы, что он либо глуп, либо не на своем месте сидит. Ни одно платье короля не вызывало еще такого восторга.

Она отдаст мне свою муфту, своё хорошенькое платьице и будет спать со мной в моей постельке.

Он совсем не боялся её и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики, да ещё с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей, а она только улыбалась в ответ. И тогда ему показалось, что он и в самом деле знает мало, и он устремил свой взор в бесконечное воздушное пространство.

Весь дом сбежался посмотреть на замечательного путешественника. Солдатика поставили на стол, и вдруг — каких только чудес не бывает на свете! — он увидел ту же комнату, того же мальчика, то же самое окно, из которого вылетел на улицу… Вокруг были те же игрушки, а среди них возвышался картонный дворец, и на пороге стояла красавица танцовщица. Она стояла по-прежнему на одной ножке, высоко подняв другую. Вот это называется стойкость!

Твое прелестное лицо, твоя плавная походка и твои потрясающие глаза - этого довольно, чтобы покорить человеческое сердце!

Да, страшно быть одиноким! Но как чудесно знать, что тебя не забыли!

"Старый дом"

Кот умел выгибать спину, мурлыкать и даже испускать искры, но для этого надо было погладить его против шерсти.

На дворе порхали снежинки.

• Это роятся белые пчелки! - говорила старушка бабушка.

Наконец русалочка не выдержала - рассказала обо всем одной из своих сестёр; от неё о принце сейчас же узнали и все остальные сёстры. Но больше никто, не считая еще двух-трёх русалок, которые никому об этом не говорили, кроме как самым близким своим подругам.

Ручная ворона сидела на воротах и хлопала крыльями. Она не поехала провожать Герду, потому что страдала головными болями, с тех пор как получила должность при дворе и слишком много ела.

Хорошо ведь иметь верный кусок хлеба на старости лет!