Цитаты из книги Распутник

Г-жа Дидро. Немного воздержания — это все равно что пост, это полезно для здоровья. Дидро. Вовсе нет. Я вычеркиваю воздержание из перечня добродетелей. Согласись, наконец, что нет ничего более ребяческого, более нелепого, абсурдного, вредного и достойного презрения, чем удерживать в себе все эти соки, разве нет? Они ударяют в голову, человек сходит с ума.

Ответственность предполагает, что человек мог поступить и по-другому. Кто упрекнет черепицу за то, что она падает? Виновата ли вода в том, что на улице гололед? Короче говоря, я могу быть лишь самим собой. А будучи собой и ничем другим, могу ли я поступать иначе, чем это свойственно мне?

Сомнение во сто крат сладостней,нежели истина.

Баронне. Я не знал, что дипломатией занимаются в халате... Дидро. Стало быть, узнал что-то новое и день для тебя не пропал даром.

Я слышала у него был небольшой изъян... он... больше интересовался мужчинами... Короче говоря, для женщин он был все равно, что погибшим!

Вот она, беда молодости: единственное число. Вы убеждены, что на свете есть только одна женщина и только одна мораль.

Вызывает страх не пустота, нет, мы боимся притяжения этой пустоты, боимся внезапного желания прыгнуть. Головокружение над бездной есть соблазн высший и окончательный.

Чтобы обладать моралью, надо быть свободным, - да, надо иметь возможность выбирать, принимать решение сделать скорее так, нежели иначе... Ответственность предполагает, что человек мог поступить и по-другому. Кто упрекнет черепицу в том, что она падает? Виновата ли вода в том, что на улице гололед?

Женщины выше мужчин, они загадочней, они в меньшей степени животные. Наше тело предрасположено к тайне.

Распутство есть способность делать различие между полом и любовью, между сочетанием и совокуплением, короче говоря, распутство — это всего лишь способность различать оттенки и стремление к точности.

мораль есть не что иное, как искусство быть счастливым.

Вы убеждены, что руководствуетесь своим разумом, в то время как на деле вы следуете за своим фаллосом. Но мы, женщины, устроены гораздо сложнее и тоньше.

В моих нравах нет ничего античного; я не только не хочу носить женское платье, но и предпочитаю, чтобы женщина в моем присутствии обходилась без него…

Г-жа Тербуш (берет свои мелки, начинает рисовать). Я восхищаюсь вами, господин Дидро: какая стойкость духа! Дидро (ворча). Оказывается, необходимо снять штаны, чтобы люди оценили мою стойкость духа!

Г-жа Тербуш. Вот уж поистине наивность самца… Дидро. Вы о чем? Г-жа Тербуш. Сравнивать истину с обнаженной женщиной… Нагишом я лгу точно так же, как в одежде. Дидро. Да? А почему? Г-жа Тербуш, Потому что я женщина… я хочу нравиться… Вы, мужчины, когда вы раздеты, лжете гораздо меньше. Дидро. С чего вы это взяли? Г-жа Тедбуш. Глядя на вас, только что: вы демонстрировали свое желание с высоко поднятым флагом. (Смеется.)

- Бросьте! Это менее глупо, чем онанизм. Раз уж речь идет о простой похоти, лучше, чтобы удовольствие получили двое, чем один. Человек делится с ближним. Когда Дансени встречается со своим дружком или дружками, он попросту предается альтруистической мастурбации.

Мысли – это женщины, Бароне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону

Моральной философии мне не сотворить; я удовольствуюсь здравым смыслом и доброй волей, как все нормальные люди.

...в любви, в настоящей любви, имеет место преодоление границ собственного "я", привязанность к другому существу, что противоречит теории радикального одиночества. Непосредственное присутствие другого человека - его взгляд, его лицо, его поступки - дает ощущение того, что внешний мир существует.

Секта эгоистов

Г-жа Дидро. Я устала. Дидро. Да? Г-жа Дидро. Да. Мне надоело быть самой обманутой женой в Париже. Дидро (искренне удивлен). Что случилось? Г-жа Дидро. Я приехала сказать тебе это. Мне больше невтерпеж, что ты путаешься с каждой юбкой. Дидро (без притворства). Да, но... Это длится годами... Почему именно сегодня? Г-жа Дидро. Ах, не знаю, нипочему!