Nineteen Eighty-Four

Не понимаю, ажиотажа вокруг этого произведения. Что когда я читала его в первый раз, что сейчас, при перечитывании — не проняло. Я ни в коем случае не пытаюсь оскорбить тех, кому нравится эта книга, или навязать свое мнение. Моя рецензия — это попытка понять феномен книги и сформулировать свой взгляд на неё, не более.

Про перевод. Я начала читать книгу в старом переводе (серия «Эксклюзивная классика»), но потом мне посоветовали современный вариант от издательства «Альпина». Перевод нормальный, чисто косметический. Изменили некоторые понятия («новояз» стал «новоречью», «двоемыслие» — «двоедумом» и т. д.), смысловое наполнение осталось абсолютно таким же. Мое негодование относится не к самому переводу, а к послесловию переводчика. Чужая книга — не площадка для продвижения своих политических взглядов, пусть даже они и совпадают с тематикой произведения. Профессиональный переводчик не должен допускать своего влияния на восприятие книги читателем. Я удивлена, что это напечатали. И после этого ещё говорят о какой-то страшной цензуре...

Вступление. Наверное, в то время, когда Оруэлл написал свой роман, он был актуален, и эти идеи находили отклик в обществе. Сейчас он читался как карикатура. Автор как будто обижен на сам факт существования тоталитарных государств, на то, что революция не оправдала его ожиданий, и теперь изливает все свое разочарование в этой книге. Роман он писал уже на излете своей жизни, умирая от туберкулеза. Это страшно — понимать, что ты умираешь. Может, это наложило свой отпечаток, иначе я не понимаю, как в здравом уме можно написать настолько карикатурную вещь, которая ну никак не дружит с примитивной логикой. Оруэлл был обычным человеком, со своим видением мира, и это его право, но не был пророком, как многие о нем пишут сейчас.

Кратко о сюжете. На дворе 1984 год (или около того). В мире после ядерной войны осталось 3 тоталитарных социалистических государства: Океания, Евразия и Остазия. Эти государства непрерывно воюют друг с другом, победить никто не может, потому что все они находятся на примерно одинаковом уровне технического развития. Общество разделено на массы (85% населения), Внешнюю партию (13% населения) и Внутреннюю партию (2% населения), и над всеми стоит, вождь — Большой Брат. Массы — это рабочие, ведущие полуживотный образ жизни и которые своим трудом создают основные блага. Внешняя партия — это руки Партии, они работают в Министерствах (Министерство правды — ведет пропаганду, искажает статистику и историю, Министерство любви — пытает, Министерство изобилия — морит голодом, Министерство мира — воюет). Ну и члены Внутренней партии — элита, осуществляющая жесткий контроль за всем этим безобразием и потребляющая основную часть благ, производимых массами. Главный герой — Уинстон, член Внешней партии, живет в Океании, в Лондоне, работает в Министерстве правды и втайне мечтает свергнуть власть.

Обстановка. Мир, погода, еда, питье, главный герой, окружающие люди — все здесь максимально отталкивающее и противное. Единственные светлые пятна — это тетрадь и пресс-папье из антикварной лавки, пережитки светлого капиталистического прошлого. Не могу я серьезно воспринимать этот мир, когда абсолютно всё, кроме пары исключений, — мерзко и отвратительно. Я осознаю, что это сделано намеренно, что это художественный прием, но его применение в таком гипертрофированном виде приводит только к тому, что все смотрится неправдоподобно. Главный герой тщедушный, с шелушащимся лицом, с вечно чешущейся язвой на ноге и винегретом в мыслях. С одной стороны, ему сопереживаешь, чисто по-человечески, я бы даже сказала, с физиологической точки зрения, но с другой, он так противен, что вызывает только чувство какой-то гадливой жалости.

Я не могу понять, почему он так страдает (психологически, а не физически) в этой тоталитарной системе, если он вырос в ней? В тексте прямо говорится, что он почти не помнит, чтобы жил по-другому. Вокруг всегда была эта грязь, мерзость и Партия. Почему он не адаптировался? Все остальные — болванчики, а он нет. На него снизошло прозрение, когда он увидел фото, компрометирующее Партию? А до этого он не догадывался, что его дурят? Меня не отпускало ощущение, что герой как будто был вырван из пространства и времени произведения, как будто он не жил 40 лет в мире книги, а просто подселен автором в настоящий момент времени.

Идеология Партии. Внутренняя партия жестко контролирует общество. Если точнее, только Внешнюю партию, на массы особо не обращает внимание, свободы у них несоразмерно больше, чем у партийных. Основными понятиями в мире книги являются мыслепреступление и двоемыслие. Также Уинстон задается вопросами о неизменности прошлого, восприятии реальности. На всем этом хочется остановиться поподробнее.

Вся книга пропитана этим дурацким двоемыслием, из-за чего у меня просто вскипал мозг. Это какой-то пустой пузырь, лопающийся при первом же столкновении с логикой. Психически здоровый человек не может одновременно истово верить во взаимоисключающие идеи. Он будет искать выход, пытаться избавиться от несоответствия. Для примера приведу один из лозунгов партии: «Свобода — это рабство». Это 2 взаимоисключающих понятия. Двоемыслие — это состояние, когда человек искренне верит, что это синонимы. Он может в это верить, если не понимает значение этих слов. Но если он знает их определение, хотя бы на бытовом уровне, то должен забыть его. Как это сделать? Как выборочно достать и удалить из мозга здорового человека знания, да еще удалить и воспоминания о самом факте вмешательства, чтобы он был верен этим новым понятиям до исступления? В реальности — никак. Еще и установки Партии постоянно меняются, и делать это надо на регулярной основе. Я бы допустила такой момент, если бы в книге были описаны технологии, пусть и фантастические, и их бы применяли к людям с этой целью. В сцене пыток есть что-то подобное, но это не применяют на все население поголовно, мне непонятно, почему нормальные взрослые люди верят в то, что им говорят, а не в то, что они видят своими глазами. Или там большинство населения с психическими отклонениями, при которых данное несоответствие может уживаться в сознании? Землю накрыла эпидемия психоза?

Вот где самая тонкость: сознательно отключать сознание - а потом стирать из него только что совершенный акт самогипноза.

Может кто-нибудь объяснить, как это делать психически здоровому человеку, причем на постоянной основе? Еще и в масштабе всего земного шара, ведь там все три государства живут по подобному принципу. Все население планеты Земля добровольно, в едином порыве занимается самогипнозом?

Мыслепреступление — это самое тяжелое преступление в Океании. Под него попадает любая мысль, неосторожное слово, выражение лица, поза, которые можно истолковать как антипартийные. Преступника выявляют, забирают в Министерство любви (Главлюб), пытают с целью внушить ему, что он неправ, ломают человека, искажают его сознание и мысли, он начинает обожать Партию и верить ей.

Автор довел стремление Партии к контролю до абсурда самим понятием мыслепреступления. Мысли человека, без подкрепления их действием, в адекватном мире не могут считаться преступлением. Механизма выявления этих самых мыслей, кроме неосторожных жестов, поз и пр., которые можно истолковать как угодно, автор не предоставил. Читатель должен принять как данность, что эта социалистическая Партия настолько тоталитарная, что стремится к невозможному — контролировать мысли человека. Зачем? И это главный вопрос в книге и главная ее проблема.

Как скажет О'Брайен, им нужна просто власть ради самой власти. Это откровенно примитивное объяснение сложных вещей. Разумеется, в мире есть не очень здоровые на голову люди, которые упиваются своей властью и больше им ничего в жизни не надо. Но это скорее отклонение. Власть — это средство достижения своих целей, но не сама цель. И мне слабо верится, чтобы 6 миллионов человек элиты были такими пристукнутыми на всю голову садистами и властолюбцами. Внятного ответа на вопрос «Зачем?» автор, по сути, не дает. У главного «злодея» книги — образа Партии — нет обоснованной мотивации. Она просто злая и плохая, потому что тоталитарная.

«Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!». Партия стремится к полному контролю над разумом партийцев. Автор преподает эту мысль через метафору: если Партия скажет, что 22=5, значит, так и будет. Если каждый поверит в утверждение, что 22=5, сделает ли это его истинным? Эти рассуждения кажутся мне максимально нелепыми в контексте данной книги. Опять же, я понимаю, что это должна была быть метафора, и в таком случае претензий никаких не было бы, но все испортила следующая фраза О'Брайена:

Реальность существует внутри человеческого разума и больше нигде. И не в разуме индивида, способного на ошибки, да и попросту смертного, а в бессмертном коллективном разуме Партии.

То есть, Партия, которая говорит через О'Брайена, серьезно считает, что если сказать: «22=5», и все поверят в это, то так и будет. Законы природы подстроятся под человечество, ведь реальность существует только внутри коллективного разума. И, исходя из книги, он искренне в это верит. И про левитацию он говорит совершенно убежденно.

От того, что кто-то скажет, что 22=5, законы природы не поменяются. Обзовите зайца табуреткой, он своей сути не поменяет, и самолеты в воздух не поднимутся с такой математикой. Это может сработать с историческими фактами, так как они действительно не являются природной константой, и о событиях, которые мы не видели лично, можно узнать исключительно из документов, рассказов. Их действительно можно изменить и подделать. Как можно сравнивать и ставить в один ряд «творения рук человеческих» с законами математики и физики, которые не зависят от действий человека?

Свобода — это свобода говорить, что дважды два — четыре. Если она есть, все прочее — лишь следствия.

Автор загнал героев в такие узкие рамки существования, что они любое свое действие, за которое их могут уволочь в Главлюб, воспринимают как свободу, и читатель вместе с ними.

Уинстон видит и ощущает реальность, но ему говорят, что эта реальность неправильная, а правильно то, что говорит партия. И у него появляются сомнения, не сошел ли он с ума. А как это проверить, если ты не можешь доверять собственным органам чувств и словам окружающих? Никак. Партия опровергает своими словами существующую реальность, создает когнитивный диссонанс в сознании населения. И они сходят с ума. Только зачем Партии куча сумасшедших граждан? Ах да. Чтобы властвовать над ними. То есть цель всех этих зверств — властвовать над сумасшедшими?

Изменяемость прошлого.

И тем не менее прошлое, пускай по природе своей изменяемое, на самом деле никогда не меняется. То, что правда сейчас, правда и от века до века.

Мне кажется, для образованного человека не должно быть открытием, что общепризнанная история написана и переписана «победителями», что прошлое всегда использовалось для легитимизации настоящего. Всегда так было и будет, не только в тоталитарных государствах. Это природа человека, власти и политики. Невозможно обладать абсолютным знанием, отрешиться от своего мировоззрения, исторического контекста и воспринимать все события истории объективно.

Восприятие реальности.

Например, Главбог прогнозировал выпуск ста сорока пяти миллионов пар ботинок за квартал. В отчете о фактическом производстве сообщалось о шестидесяти двух миллионах. Однако, переписывая прогноз, Уинстон уменьшал цифру до пятидесяти семи миллионов, чтобы создать возможность, как обычно, отрапортовать о перевыполнении плана.
<...>
И так со всеми зафиксированными где бы то ни было фактами, важными и не очень. Все они истираются до призрачного состояния, пока не исчезает уверенность даже в том, какой на дворе день или год.

В реальности, если население ходит босое, сколько ни пиши на бумажке циферок, они не могут этого не заметить. Факт не может стереться до призрачности, когда он напрямую касается человека. Реальность одна: у меня или есть ботинки, или их нет. Третьего не дано. Или тут возмущает сам факт подлога и искажения цифр?

Вообще, как может существовать государство, если они не знают точно, какой сейчас день или год? На газетах, которые Уинстон исправляет, написан же день, месяц и год. Или он только думает, что ему врут, и дату изменила коварная Партия? Какая тогда ему разница, если точная дата-то по факту есть? Или опять важен сам факт вранья? Так это тоже всегда так было, всю историю человечества, по тем или иным причинам.

Здравый смысл — вот главная ересь. И страшно даже не то, что Партия убьет тебя за инакомыслие, а то, что именно она, быть может, права. Ведь откуда мы знаем, что дважды два — четыре? Или что существует сила земного притяжения?

Уинстон знает о понятии земного притяжения, но не уверен, существует ли оно? Это как вообще работает у него в голове? Давайте подумаем, откуда мы знаем, что существует сила земного притяжения, на бытовом уровне. Наверное, потому, что мы не улетаем в атмосферу и стоим на земле! Потому что, если уронить что-то, оно упадет, а не взлетит! Этот винегрет в мыслях главного героя очень тяжело воспринимать. Или это можно понять, только используя двоедум? То есть, чтобы понять книгу, мне надо сойти с ума? Это точно шедевр мировой литературы?

В действиях Партии огромное количество противоречий. Например, одной из целей на пути к тотальному контролю является искоренение эмоций, любого проявления любви к ближним (к родителям, детям, супругам и т. д.), а также удовольствия от секса у населения. Но ведь эти вещи не взялись с потолка, они сформировались в ходе эволюции и обеспечивают человеку, как виду, выживание. Зачем Партии уничтожать население, за счет которого оно кормится? Там 6 миллионов человек Внутренней партии мало того что садисты, властолюбцы, так еще и с тягой к самоуничтожению?

Единственной целью брака признается деторождение ради продолжения дела Партии.
<...>
Разводов Партия не допускает, но поощряет расставание бездетных пар.

Почему Партия не поощряет разводы, если брак бездетен, когда ей нужны дети? Если люди создадут новый брак и в нем родятся дети, разве властям это не будет выгодно? Опять какое-то неоправданное членовредительство.

Завести дневник — вот что он собирался сделать. Ничего противозаконного (да и как что-то может быть незаконным, если законов больше не существует). Но если Уинстон попадется, ему почти наверняка грозит смерть или в лучшем случае двадцать пять лет каторжного лагеря.

Опять двоемыслие? Законов не существует, зато преступления есть и наказание за них тоже предусмотрено. На неподготовленного читателя это, видимо, действует: «Какой ужас! Законов не существует, значит, если Партия пожелает, наказать могут за что угодно, даже просто за запись в тетради!». Какая разница, есть слово «закон» или нет, если все прекрасно знают, что можно делать, а что нет, и за какие действия могут наказать и как? Суть не поменялась же.

Нецелесообразно развивать у масс сильные политические пристрастия. Все, что от них требуется, — примитивный патриотизм, к которому можно взывать, когда требуется удлинить им рабочий день или урезать пайку. А если они и проявляют недовольство — такое случается, — это ни к чему не приводит: незнакомые с фундаментальными идеями, они выдвигают лишь мелкие, конкретные требования.

Массы — это 85% населения. И получается, что все они малообразованные и неграмотные? Но как они работают и где? Это же не XIII век, где крестьянину нужна только мотыга и руки, чтобы землю обрабатывать, и для чего не обязательно знать грамоту.

Даже те, кто едва умеет читать и писать, способны на сложнейшие вычисления и являют чудеса памяти, когда речь заходит о Лотерее.

Ну то есть логические связи в их голове выстраиваются, они способны анализировать события. Тогда почему они живут в грязи и не возмущаются, что на них сбрасывают бомбы? И они почему-то не замечают, что бомбят только их кварталы... Этот избирательный анализ и самогипноз очень удобны для Партии, но абсолютно не обоснованны автором.

Или взять историю с шоколадом. Ох уж эта всемогущая Партия, которая уменьшает норму шоколада с 30 грамм до 20, говорит, что норма увеличилась, и все воспринимают это как данность. Ладно, допустим, люди настолько отупели, что не понимают, что 20 меньше 30 (хотя, как поставить такого человека за станок на заводе, чтобы он бомбы и самолеты делал, я не понимаю, он же сам убьется, и оборудование испортит, и коллег покалечит), но чисто на уровне ощущений они не заметят, что количество шоколада в ладошке стало меньше, чем было вчера? Как они могут существовать в быту, если они не могут запомнить, что было 5 минут назад? В «Обитаемом острове» Стругацких, например, есть внешнее воздействие на народ, оболванивающее излучение, люди физически не способны заметить расхождение слов и реальности, поэтому там нет проблем с логикой их поведения. А тут никто ничего не делает, но все почему-то верят в любую сказанную им ахинею. Автор объясняет это тем, что они загружены работой и им некогда бастовать:

Массы никогда не восстают сами по себе и просто потому, что их угнетают.

Как я понимаю, история в этой книге абсолютно такая же, как в реальности, до 1950-х годов примерно. В истории человечества не было стихийных восстаний угнетаемых слоев общества?

Я не могу поверить в существование этого общества, а значит, и сопереживать им не могу. Рано или поздно началось бы сопротивление власти, потому что организованно существовать в таком ужасном мире, каким нарисовал его Оруэлл, люди долго не могут. Не думаю, что хоть одному государству в мире выгодно такое больное и нежизнеспособное общество, какое описано в книге.

Про любовную линию и писать не хочется. Любви тут нет, есть лишь похоть и желание. Герои совершают свои половые политические акты по кустам и заброшкам только от безысходности и протеста. Как правильно сказал Уинстон, «революционеры ниже пояса». У них разные характеры, интересы, взгляды на жизнь, и закончились их отношения вполне закономерно.

Мотивация главного персонажа. Чего хотел Уинстон, почему он ненавидел партию? С чего начинается книга? С записи в дневнике. Зачем он это делает? Он хочет перенести на бумагу тревожный монолог, который крутился у него в голове. Просто выговориться. Сказать он это никому не мог, даже вслух произнести самому себе, и вот нашел другой способ. Вполне обоснованное человеческое желание. Но тут мы возвращаемся к началу рецензии. Почему ему тяжело, почему ему хочется высказаться, если он живет практически с детства в этой системе и должен был уже адаптироваться? А если он так и не сделал этого, почему еще жив в таком-то ужасном тоталитарном государстве? Зачем партия играет с ним в кошки-мышки? Просто потому, что они злобные социалистические упыри?

Уинстону не дают досыта есть, заниматься сексом, держат в постоянном стрессе. И вот он в какой-то момент возненавидел того, кто всё это с ним делает, власть в лице Большого Брата. И эту власть нужно устранить, чтобы ему дали спокойно удовлетворить основные физиологические потребности. Это вполне естественно, что человек стремится избавиться от тревожащих его факторов. Но он же не один такой. Тут целое государство точно таких же несчастных людей. Партийные в таком же состоянии, как Уинстон, под постоянным контролем, а массы — без него, но в беспросветной нищете и грязи. Почему они так же, как и Уинстон, не хотят скинуть это ярмо? Почему он такой особенный? Человек не способен всю свою сознательную жизнь находиться в постоянном стрессе, он сойдёт с ума. Просто станет инвалидом. Или покончит с собой. Государству, какое бы тоталитарное оно ни было, не нужны мертвецы и сумасшедшие. Они не способны работать на это самое государство, и оно прекратит свое существование.

В «О дивном новом мире» нет тревожащих человека факторов, он не будет стремиться уйти из этой системы, и с ним можно делать что угодно, для меня Хаксли более достоверен, в его мир внутри книги я верю. И извините, наверное, я много требую и занимаюсь брюзжанием, но, по-моему мнению, описывать, что человек хочет свергнуть власть из-за того, что она не дает ему выполнять в достаточной мере свои базовые физиологические потребности, как-то... низковато, что ли. Это не какие-то высокие чувства, деяния и желания, о которых хочется вспоминать и к которым хочется мысленно возвращаться, приводить в пример. Я повторюсь, это абсолютно естественно и, безусловно, имеет право на существование. Но я не понимаю, что здесь великого (и да, я в каждом абзаце буду писать, что я что-то не понимаю).

Вывод. Во время чтения у меня не пропадало ощущение, что автор пытается играть на эмоциях, выворачивая градус мерзости и абсурда до эпических масштабов, чтобы эти эмоции и совесть затмили логику. Впечатлившись описанными ужасами и несправедливостью, читатель начинает искать совпадения в реальности, накручивать себя. Это как читать статью про болезни и выискивать описанные симптомы у себя, эмоциональное самовнушение: «Но ведь государство и меня ограничивает! Прослушку моего телефона ведет! И камеры везде понатыканы! Оно такое же злое и тоталитарное, как описывал Оруэлл! Эта книга — предостережение! Это же так актуально!»

Нет. Это не актуально уже давно. Автор ничего принципиально нового не сказал. Наверное, единственное, в чем Оруэлл оказался прав, это технические возможности контроля и слежки за населением, которые используют абсолютно все государства в мире. Но если человек не преступник и не призывает к преступной деятельности, он никому не интересен. Если уж на то пошло, все сейчас активно ведут соцсети и сами выкладывают информацию о себе, следить даже не надо. Оруэлл сгустил краски и приписал тоталитаризму и социализму все пороки, начиная от лжи и жестокости, заканчивая глупостью. Надавил на эмоции, чувство справедливости и совесть читателей. Но если подумать, в этих вещах нет ничего нового, просто поданы они в ужасном, извращенном до абсурда виде.

Меня возмутило, что автор ставит в один ряд нацистскую Германию и Советский Союз, забывая, что именно Советский Союз боролся с нацизмом и фашизмом и победил его. Но ему это можно простить, он англичанин, со своей картиной мира и мировоззрением. А почему об этом забывают потомки тех, кто умирал в этой борьбе, я не понимаю. Политический режим (тоталитаризм) у этих сторон действительно был один, но их роль в истории ставить в один ряд нельзя. Слово «тоталитаризм» НЕ синоним к слову «зло», не нужно заниматься этим самым двоемыслием. Автор обличает подмену понятий, но сам делает, по сути, то же самое. Тоталитаризм — это политический режим, он не хороший и не плохой, он просто есть, это инструмент в руках людей. Имеет значение идеология государства, его цель, какими путями оно идет к ней, какими средствами пользуется, и как это отражается в истории человечества. Очень просто обозвать государство тоталитарным и прилепить к нему ярлык «зло». А вот подумать о причинах и целях, разобраться в истории — трудно.

Я никому свое видение не навязываю, но и со своим восприятием художественного произведения ничего поделать не могу, у всех оно свое, на то это и искусство. А мое восприятие такое: это утрированное до состояния карикатуры, грубое произведение, которое не говорит ничего принципиально нового. Книга не проповедует что-то вечное и вдохновляющее. Она только демотивирует и угнетает.

В произведении прописаны простые истины, ничего новаторского, никакого откровения, предостережения здесь нет. Всё, что описывает автор, происходило, происходит и будет происходить, но не в таком утрированном виде. Так устроено человеческое общество и жизнь на планете Земля. Подмена истории, понятий, смена курса государства, неравенство общества — всё это было всегда и везде, в той или иной степени, и хоть мало-мальски образованные люди должны это понимать. Да, это несправедливо, жестоко, ужасно, но человечество существует в этой реальности всю свою историю. В мире книги никогда не было бы всеобщего равенства и благоденствия и без вмешательства Партии, технический прогресс никак этому не способствует. И в реальности этого никогда не было и не будет. Кто-то сильнее, кто-то быстрее, умнее, ловчее, красивее и так далее, по миллиону параметров, и по какому из них будет идти отбор, зависит от исторического контекста и уровня развития общества.

Автор описывал свои странные, пессимистичные фантазии о том, куда может зайти тотальный контроль, ничего общего не имеющие с реальностью. Оруэлл был прекрасным журналистом. Люди этой профессии любят выдумывать новые звучные понятия абсолютно бессмысленным вещам и по-своему интерпретировать совершенно банальные ситуации, чтобы создать сенсацию. И эта сенсация не может никак отпустить людей и спустя 75 лет. Я не знаю, сделал это автор намеренно или так получилось случайно, но факт в том, что у него получилось.

Если вы дочитали эту простынь — вы настоящий герой.