Цитаты из книги Mort

Воистину путь озарения подобен полумиле битого стекла.

Он чувствовал себя так, как будто, поддавшись секундному импульсу, бросил снежок и теперь наблюдает, как вызванная им лавина поглощает три лыжных курорта.

Они приходят сюда не ради изысков или экзотики и придерживаются традиционной пищи, как-то: зародыши нелетающей птицы, рубленые органы в оболочке из кишок, куски свиной плоти плюс горелые семена сорной травы, погруженные в животные жиры. Или, как эти блюда называются на местном диалекте, яйца, сосиски, бекон и отбивные.

У Смерти возникло чувство, что людей ему не понять никогда

Это были те самые люди, которых принято называть солью земли. То есть суровые, квадратные и вредные для вашего здоровья.

Должно же существовать специальное слово для микроскопической искорки надежды, которую вы опасаетесь лелеять, боясь спугнуть одним признанием факта ее существования. Это все равно что смотреть на фотон. Можно лишь бочком-бочком подобраться к ней, смотря мимо нее, проходя мимо нее, и дождаться, пока она станет достаточно большой, чтобы смело взглянуть в лицо этому миру.

- Чего ради тебе понадобилось спасать меня? […]

• ЧТОБЫ ВСТРЕТИТЬСЯ ЕЩЕ РАЗ.

- ЧТО ЭТО ЗА ОЩУЩЕНИЕ ВНУТРИ ГОЛОВЫ, ОЩУЩЕНИЕ ТОСКЛИВОГО СОЖАЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ТОГО, ЧТО ВСЕ УСТРОЕНО ТАК, КАК ПО ВСЕЙ ВИДИМОСТИ, УСТРОЕНО?

• Печаль, хозяин. Мне так кажется...
• Я ЕСТЬ ПЕЧАЛЬ.

Мор уже знал, что от любви человека бросает то в жар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает тебя ещё и глупым — это ему было в новинку.

Волшебников специально обучают видеть то, что есть, и не видеть того, чего нет.

Трактир этот прославился не столько своим пивом, которое смахивало на чистую, не тронутую дрожжами воду, а вкусом напоминало соляную кислоту, сколько своей клиентурой. Поговаривали, что если просидеть в «Барабане» достаточно долго, то рано или поздно ваша лошадь будет по очереди украдена каждым из крупных героев Плоского мира.

Он так и не набрался мужества попробовать Альбертову овсянку, которая вела свою собственную, частную жизнь в глубинах кастрюли и ела ложки.

История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют её.

Лицо Смерти превратилось в маску ужаса. То есть оно всегда было маской ужаса, но на этот раз он скорчил рожу специально.

Горе миру, который не ведает уважения к возрасту!

С захватывающим дух великолепием вселенной гораздо легче иметь дело, если представляешь её как серию маленьких кусочков.

Вечно на грани падения, но мужества, чтобы действительно упасть, не хватает.

— ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ТАК ЛЮБЕЗНА УЙТИ, — в отчаянии изрек Смерть, — Я ДАМ ТЕБЕ ДЕНЕГ. — Сколько? — спросила повариха. По скорости реакции она могла бы обставить разозленную гремучую змею и повергнуть в пренеприятнейший шок молнию.

Собирая мир, Создатель выдал на-гора массу выдающихся и в высшей степени оригинальных идей. Однако сделать мир понимаемым в его задачу не входило.

Полотно истории пестрит заплатами, его многократно штопали и перевязывали, чтобы подогнать под разных людей, засовывали в кромсалку-сушилку цензуры, чтобы превратить в удобную для запудривания мозгов пропагандистскую пыль.