Utopia

люби меня по-прежнему, я же люблю тебя еще больше прежнего.

— Улучшится ли оно, — спросил Рафаил, — тем путем, который мне не по сердцу? Ведь теперь я живу так, как хочу, а я почти уверен, что это — удел немногих...

Невежда отбрасывает как грубость все то, что не вполне невежественно; полузнайки отвергают как пошлость все то, что не изобилует стародавними словами; некоторым нравится только ветошь, большинству — только свое собственное.

Несколько счастливее, по-видимому, чувствуют себя те, кто приятно и весело живет в свое удовольствие, чем те, кто терзает себя заботами об издании чего-нибудь, могущего одним принести пользу или удовольствие, тогда как у других вызовет отвращение или неблагодарность.

Вкусы людей весьма разнообразны, характеры капризны, природа их в высшей степени неблагодарна, суждения доходят до полной нелепости.

Действительно, на хищных Сцилл[16], и Целен[17], и пожирающих народы Лестригонов[18] и тому подобных бесчеловечных чудовищ можно наткнуться почти всюду, а граждан, воспитанных в здравых и разумных правилах, нельзя найти где угодно.

Кто робок от природы, тот не только сам не совершит каких-либо подвигов, но внушит ещё страх товарищам.

Во всяком случае, мне отнюдь не представляется полезным для государства содержать на случай войны, которой у вас никогда не будет без вашего желания, беспредельную толпу такого рода (армию).

Утопийцы признают вполне справедливой причиной для войны тот случай, когда какой-либо народ, владея попусту и понапрасну такой территорией, которой не пользуется сам, отказывает все же в пользовании и обладании ею другим, которые по закону природы должны питаться от нее.

...несомненная победа исторглась из рук, и побеждённые, в свою очередь, побеждали победителей.

"Утопийцы сильно гнушаются войною как деянием поистине зверским...Они никогда не начинают войны зря, а только в тех случаях, когда защищают свои пределы, , или прогоняют врагов, вторгшихся в страну их друзей, или сожалеют какой-нибудь народ, угнетенный тиранией, и своими силами освобождают его от ига тирана и от рабства; это делают они по человеколюбию".

...да и какая же может быть польза, если после смерти ты не добьёшься ничего, а настоящую жизнь провёл всю без приятности, то есть несчастно. Но счастье, по их мнению, заключается не во всяком удовольствии, а только в честном и благородном. К нему, как к высшему благу влечёт нашу природу сама добродетель...

Играй возможно лучше ту пьесу, которая у тебя под рукою, и не приводи её в совершенный беспорядок тем, что тебе приходит на память из другой, хотя бы и более изящной.

В самом деле, вы даёте людям негодное воспитание, портите мало-помалу с юных лет их нравственность, а признаёте их достойными наказания только тогда, когда они, придя в зрелый возраст, совершат позорные деяния; но этого можно было постоянно ожидать от них начиная с детства. Разве, поступая так, вы делаете что-нибудь другое, кроме того, что создаёте воров и одновременно их караете?

Действительно, если этот человек не боится ничего, кроме законов, надеется только на одно свое тело, то какое может быть сомнение в том, что он, угождая лишь своим личным страстям, постарается или искусно обойти государственные законы своего отечества, или преступить их силою?

Они совершенно не ждут ничего от меня, как будто бы я был священником.

Нелегко угадать, будет ли это иметь успех или нет, раз не сделано никакого предварительного опыта.

В самом деле, вы даете людям негодное воспитание, портите мало-помалу с юных лет их нравственность, а признаете их достойными наказания только тогда, когда они, придя в зрелый возраст, совершат позорные деяния; но этого можно было постоянно ожидать от них начиная с детства.