Sonnets

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я слабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, Что это горе всех невзгод больнее,

Растрата духа - такова цена
За похоть. И коварна, и опасна,
Груба, подла, неистова она,
Свирепа, вероломна, любострастна.
Насытившись, - тотчас ее бранят;
Едва достигнув, сразу презирают.
И как приманке ей никто не рад,
И как приманку все ее хватают.
Безумен тот, кто гонится за ней;
Безумен тот, кто обладает ею.
За нею мчишься - счастья нет сильней,
Ее догнал - нет горя тяжелее.
Все это знают. Но не хотят
Покинуть рай, ведущий прямо в ад.

XIII

Не изменяйся, будь самим собой.
Ты можешь быть собой, пока живешь.
Когда же смерть разрушит образ твой,
Пусть будет кто-то на тебя похож.

Тебе природой красота дана
На очень краткий срок, и потому
Пускай по праву перейдет она
К наследнику прямому твоему.

В заботливых руках прекрасный дом
Не дрогнет перед натиском зимы,
И никогда не воцарится в нем
Дыханье смерти, холода и тьмы.

О, пусть, когда настанет твой конец,
Звучат слова: "Был у меня отец!"

Перевод С. Маршака

Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли,

Как тот безумец, что, впадая в гнев,

В избытке сил теряет силу воли, -

Так я молчу, не зная, что сказать,

Не оттого, что сердце охладело.

Нет, на мои уста кладет печать

Моя любовь, которой нет предела.

Так пусть же книга говорит с тобой.

Пускай она, безмолвный мой ходатай,

Идет к тебе с признаньем и мольбой

И справедливой требует расплаты.

Прочтешь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?

Чем выше взлет, тем гибельней паденье;
Зловонней гноя - лилии гниенье!

Отдав себя, ты сохранишь навеки
Себя в созданье новом - в человеке.

Мой Друг, твоя любовь и доброта
Заполнили глубокий след проклятья,
Который выжгла злая клевета
На лбу моем каленою печатью.

Сонет 146 Пер. С.Маршака

Моя душа, ядро земли греховной,
Мятежным силам отдаваясь в плен,
Ты изнываешь от нужды духовной
И тратишься на роспись внешних стен.

Недолгий гость, зачем такие средства
Расходуешь на свой наемный дом,
Чтобы слепым червям отдать в наследство
Имущество, добытое трудом?

Расти, душа, и насыщайся вволю,
Копи свой клад за счет бегущих дней
И, лучшую приобретая долю,
Живи богаче, внешне победней.

Над смертью властвуй в жизни быстротечной,
И смерть умрет, а ты пребудешь вечно.

Но чтоб хвала не навлекла хулы,
Не жаждай безудержной похвалы.

Перевод А. Финкеля

Но слез твоих, жемчужных слез ручьи,
Как ливень, смыли все грехи твои!

И если ты любви себя отдашь,
Она тебя верней увековечит,
Чем этот беглый, хрупкий карандаш.

Нет розы без шипов...

Кто хвалится искусством, кто - рожденьем,
Кто - деньгами, кто - парчевым плащом,
Кто - мускульною силой, кто - именьем,
Кто - соколом, собакой иль конем.
И каждый радость, сродную ему,
Считает самой высшей из утех.
Все это не по вкусу моему.
Мое пристрастье - лучшее из всех:
Твоя любовь мне знатности милее,
Богаче денег и славней венца,
Охотничьей потехи веселее,
Когда ты мой - нет гордости конца...
Но горе в том, что все отнять ты властен,
А без твоей любви я так несчастен!

Будь проклята душа, что истерзала
Меня и друга прихотью измен.
Терзать меня тебе казалось мало, -
Мой лучший друг захвачен в тот же плен
Жестокая, меня недобрым глазом
Ты навсегда лишила трех сердец:
Теряя волю, я утратил разом
Тебя, себя и друга наконец.
Но друга ты избавь от рабской доли
И прикажи, чтоб я его стерег.
Я буду стражем, находясь в неволе,
И сердце за него отдам в залог.

Мольба напрасна. Ты - моя темница,
И все мое со мной должно томиться.

It is always a silly thing to give advice, but to give good advice is absolutely fatal.

Богатства существуют для даров,
Деревья сада – для плодоношенья,
Изысканные яства – для пиров,
Самовлюбленность – это поношенье
Любви; ты факел – так изволь светить,
Ты был зачат – продли зачатий нить!

<...>
Стихам других ты служишь украшеньем,
Мои стихи тобою рождены.

Поэзия — в тебе. Простые чувства
Ты возвышать умеешь до искусства.

Так дьявола одел он наготу
Покровом красоты необоримым.
Неопытность он вовлекал в беду,
Невинности являлся херувимом,
Чтоб назвала она его любимым.
Увы, я пала! Но свидетель бог:
Меня бы вновь он одурачить мог!