Windfall

– Если твой отец собирается прийти на лодочную гонку, то нам, наверное, стоит ее закончить.
– Да, все же в лодочной гонке лучше с лодкой участвовать, чем без, – шутит Тедди.

... я надеюсь на то, что меня ждет что-то хорошее, но не в качестве платы за все плохое. Мне отвратительна мысль, что за счастье нужно платить бедой.

– Спасибо, Эл. И спасибо за то, что пришла.
– Да уж это стоит благодарности. Ради абы кого я бы не прогуляла уроки.
– Я это очень ценю, – улыбается Тедди.

Вряд ли где-то там есть огромное воздушное табло, на котором ведется подсчет, сколько плохого или хорошего пережил человек. – Я на несколько секунд замолкаю. – Справедливость не является данностью в этом мире.

Слушай, – уже мягче продолжаю я, – большинства ужасных вещей, происходящих в нашей жизни, мы никак не можем избежать. Поэтому бессмысленно привносить их в свою жизнь самому. Особенно если ты делаешь это из страха.

... если в жизни всегда все хорошо, то начинаешь переживать, не случилось бы чего-то плохого. Особенно когда понимаешь: так не должно быть.

– Откуда мне знать, правильно я поступаю или нет? Я только и делаю, что сначала переживаю, что все испорчу, а потом переживаю, что все мои переживания навлекут на нас беду.
– Так не бывает, – отвечаю я. – В любви так не бывает.

Это я вылепил тот феноменальный замок на прошлой неделе. – Замок? – недоуменно таращусь я на него. – Ага. Коричневый. Со шпилями. И башнями. И башнями. Помнишь такой?
– Так это был замок? – наконец вспоминаю я. – Он больше смахивал на дикобраза. У тебя, видимо, сейчас период абстракционизма.
– Что-то вроде того, – ухмыляется Сойер, помешивая соус. – Скульптор из меня не ахти.
– Не переживай. Уверена, где-нибудь в мире существует замок в форме дикобраза.

... я сомневаюсь в правильности своего решения, а потом сомневаюсь в своих сомнениях относительно него.

– Кстати, тут и улиток подают. О, я тебе рассказывал анекдот про змею? – спрашивает он, однако ответа не ждет: – В общем, змею ограбила черепаха. В полиции ее просят описать преступника, и та заявляет: «Ну, понимаете, все случилось так быстро…»
Хочется на это фыркнуть или закатить глаза, но мне так весело, что я смеюсь.

– Спасибо. По-моему, так приятно на меня еще никто не кричал.
Тедди невольно смеется.

... я показываю на меню: – В ресторане, в котором подают кролика, утку и сквоба. Что это вообще за «сквоб» такой?
– Голубь, – отвечает Тедди. – Я посмотрел в инете.
– Ты хочешь пойти в дорогущий ресторан поесть голубя?
– Ну, ты можешь взять себе стейк или лобстера, – ухмыляется он. – И да, я хочу пойти в дорогущий ресторан.

От близости к нему разбегаются мысли. Грудь теснит чувство посильнее любви, похлеще надежды.

Жизнь не подчиняется чьей-то воле. И не раздает кредиты. Если мир лишил меня чего-то, это не значит, что он мне что-то задолжал. И если на меня свалилась гора неудач, это не значит, что дальше мне светит что-то хорошее.

С билeтом или нeт, шaнсы выигрaть ничтoжны. – Ты в курсe, кaкова, по стaтистикe, вeрaятность выигрышa в лотeрею?
Тeдди мотаeт голoвой.
– И я бeз пoнятия. Нo кaк-то читaла, чтo горaздо большe шaнсов пoлучить удaр молниeй, быть aтакованным aкулой и дажe, нe повeришь, стaть прeзидентом.
– Тaкое бываeт, дa, – смеeтся Тeдди.
– Дажe нa тo, чтoбы умeреть, придaвлeнным упaвшим торговым aвтоматом, и то бoльшe шaнсов.
– А вот это ужe болeе вeроятно.

Мне нужно, чтобы он понимал, действительно понимал: это нормально – расстраиваться и огорчаться, не нужно постоянно притворяться, будто все хорошо. – Это не делает ситуацию лучше.

Нас можно описать разными словами. Но мы сами выбираем, какие из них важнее других.

По моему печальному опыту семья - довольно хрупкая вещь. И быть частью чего-то - настоящей его частью - означает: у тебя есть что забрать, тебе есть что терять.