он — королевский офицер и обязан разобраться с любым необъяснимым явлением на море.

Лишить матроса выпивки - всё равно что не допустить святого в рай.
...
Да, это действительно главное событие в их жизни, но лишь потому, что они видят месяцами и годами, ограниченное деревянными бортами маленького корабля, частельное не получая за это время ни шиллинга, не встречая новых лиц, ни единой человеческой заботы, никакой пищи для ума. Наверное, лучше быть капитаном и иметь слишком много забот.

Только что он пил кофе с мудиром. Теперь руководит подводными взрывными работами. Если разнообразие придаёт жизни пряность, подумал Хорнблауэр, то его теперешнее существование - типичное восточное кушанье.

Лишить матроса выпивки - всё равно, что не допустить святого в рай.

Пусть волны мотают его судно, пусть ветер кренит "Атропу" - пока Хорнблауэр стоит на шканцах, он повелевает ими.

Но самопожертвование, честь, слава - такие категории мало волновали Марию. Скорее всего, она полагала их чисто мужскими выдумками, изобретенными сильным полом для того, чтобы самоутверждаться над слабым, в то время как женские уверенность в себе и сознание превосходства не нуждаются в искусственных подпорках.

Жизнь - сплошная череда неприятных обязанностей.

- Я так благодарен вам, сэр, - сказал рулевой и в подтверждение своей искренности прибавил несколько непечатных слов.

Хорнблауэр был женат давно и твёрдо для себя уяснил: надо выслушать жену и сделать то, что считаешь нужным.

-Что ты там задумал?
Именно это Мария должна была спросить. Хорнблауэра подмывало ответить словами, слышанными им когда-то на "Славе": "Страуса дою", но он сдержался.