Against Nature

Очень, очень странная книга... В ней есть развитие, есть в ней смыслы. Литературно-психологическое исследование личности, движущих сил личности, её корней, её разломов, расколов, падений, высочайших духовных точек. Гюисманс - эдакий французский Фёдор Михайлович, и, пожалуй, именно оттого, что это не наш Достоевский, и пишет он не про нас, страдание это не наше, - целостного погружения в этот мир так и не вышло у меня. Меня то и дело выкидывало за борт, я проскальзывала мимо чего-то для "них" значимого, какой-то "их" тайны, которая не известна мне, не понятна, да и знать её я не хочу (есть предчувствие, что этого омерзительного откровения не вынесет душа моя). То, что удалось мне увидеть, позволяет составить мнение об авторе, как о: а) человеке высокообразованном, б) чрезвычайно откровенном, бестактном даже, в обращении со своим читателем, в том, на что он предлагает "полюбоваться", в) очень радеющем за свою страну писателе, взволнованном ликом формирующегося француза, тем психологическим тупиком (или пропастью?), в который француз сам себя толкает. Было даже ощущение, что это какое-то предсказание, предчувствие, а не анализ и описание уже появившегося типа человека. Подводя итоги, заключу следующее: "Наоборот" - роман, который недостаточно просто прочитать, его необходимо обдумать, и даже обдумывать (не раз), понимать его можно совершенно на разных уровнях, а, может быть, и необходимо на всех возможных уровнях его осознать-понять. За счет яркости рисуемых картин, роман довольно увлекателен, время от времени читается очень легко, а бывает и так, что он не хочет тебя отпускать. Не всегда, не слишком часто, но случается и такое.

Гюисманс считается ярким представителем декаданса. И в его романах как будто налицо характерные черты этого течения. А именно: разочарование в современном обществе, пессимизм, индивидуализм, интерес к мистике, эстетизм. Однако это странные романы. Гюисманс пишет как эссеист, историк, философ – кто угодно, но только не художник. Отсутствие интриги, «истории» я не считаю бедой. В романах Кафки, например, тоже простые сюжеты. Но там есть картины. А здесь и картин раз-два и обчёлся.
Роман «Наоборот» назвали манифестом декаданса. Соглашусь, ибо манифест – это теория. Гюисманс – теоретик декаданса. А кто же практик? Да хотя бы милый его сердцу Бодлер. Или ещё лучше – Лотреамон. Тот, правда, не работает с полутонами, как Верлен и Малларме, не привержен эстетству, как Уайльд, но зато демонизма в его ярких картинах предостаточно.

Книга титулованная: это и "библия декаданса", и энциклопедия эстетизма, и гимн упадничества, и легендарная, и сатанинская...

Собственно, суть раскрыта в названии: главный герой Флорес дез Эссент, последний отпрыск вырождающегося рода, попробовал всё в этой жизни и во всём разочаровался. Он ненавидит общество и людей, и не любит никого. Нас очень подробно ознакомят с его вкусами, в которых всё "наоборот": то, чем принято восхищаться, что считается благом, навевает на него скуку, кажется пошлым и избитым, то, что эпатирует общество, то, что выбивается за привычные рамки - ещё может быть достойно его внимания. Даже если это зло и порок.

С одной стороны страшновато. С другой стороны так пафосно, что даже немного с юмором.

Сюжета как такового в книге нет: это погружение в мир эстетствующего декаданса и сборник эссе на самые разнообразные темы.

Тут и список на чтение латинской литературы по векам, и оркестр алкогольных напитков, и дифирамбы "Саломее" Гюстава Моро, и галерея "самых отвратительных" цветов, и инструкции по составлению ароматов, и советы по оформлению интерьера и выбору натуральных камней... Правда, всё это на вкус Дез Эссента, так что уж не знаю, будет ли кто-то этим руководствоваться. :)

Искусственные розы с могил в бутылках из под белого сухого вина. На зелёных стенах багровый свет советских настенных светильников, напоминающих о погибшей империи. Воздух в помещении тяжёлый, душный, пропитан табачным дымом, окна закрыты шторами, которые никогда не открываются. Старый матрас на полу, красные простыни и покрывало цвета зебры, напротив спального места огромное зеркало от пола до потолка, возле которого электрогитара, старый синтезатор и гитарный усилитель игравший старые забытые песни. Три книжных столба возле прикроватной тумбочки, на которой лежали - шоколадка "Нарцисс", серебряные цепи, женский ошейник, свернутая купюра индийских рупи в белых крошках, сушёная роза и сборник стихов Гумилёва, купленный в Кронштадте и подписанный Константином Сперанским. Так выглядела моя первая квартира, расположенная на переулке Встречном.

Интерьер современной квартиры практически ничего не сообщает о владельце помещения - минималистично оформленное стерильное помещение с минимумом деталей. В случае отъезда или смерти владельца оно не сообщит не сохранит никаких следов проживания хозяина и с лёгкостью вместит в себя нового жильца. Такое положение дел частично связано с ускорением ритма жизни, с частой переменой мест жительства городского и тем более приезжего жителя. Тому же принципу ускорения подвержена и современная архитектура с её острыми углами, прямыми линиями, железобетонными и стеклянными конструкциями, вездесущими указателями и табличками. Человек, находящийся в подобной системе координат, передвигающийся из одной точки в другой исключительно по навигатору может оказаться в растерянности, натолкнувшись внезапно на большое открытое пространство, например на площадь. Непонятно что здесь делать, куда пойти. Кажется когда-то площадь имела определённое назначение, но теперь сложно представить какое именно, остаётся только предаваться воспоминаниям о временах, в которых ты никогда не был.

Схожие чувства можно испытать оказавшись в жилье дез Эссента. Гюисманс вдохновился рассказом Малларме о вилле Робера де Монтескью, где были описанные в романе и комната-келья, и комната-каюта, и та самая черепаха с позолоченным панцирем и множество других предметов роскоши, ссылавшихся на давно ушедшие времена. Сам подход подобного обустройства жилища - это доведённый до абсурда стиль романтиков первой половины 19-го века и в нём нет в общем-то ничего удивительного. Когда чувствуешь смерть старого мира, то невольно хочется спрятаться от шума времени на этакий импровизированный ковчег, забрав с собой все самые лучшие вещи старого времени и прожить среди них до конца дней своих лишь бы не видеть суеты перелома эпох. Современный человек тоже отлично чувствует это, о чём сигнализирует и интерес к началу 20го века, и реакционные настроения консервативного толка и интерес среди интеллектуалов к философам традиционализма. В суете переходного времени всегда закономерен поиск некой устойчивой базы поверх которой можно было бы строить нечто новое. Поиск же неизбежно приходит к точке нигилизма и полного отрицания современности, чтобы собраться с силами и принять новое положение дел. Так из ностальгической тоски декадентства в своё время вырос символизм. Так из иронии пост-модернизма выплывает всяческая новая искренность, метамодерн и прочие течения, осмыслить в полной мере которые, вероятно, удастся только через долгое время.

Подобные же произведения для потомков оказываются чем-то похожим на случайно найденное захоронение. Когда-то эта книга была библией своего времени, теперь же от неё остались лишь давно забытые и умершие упомянутые имена, если и есть известные, то и те поросли мхом. Жильца в помещении давно нет, остались лишь тонкие намёки и ссылки на когда-то существовавшую жизнь. Однако приятно знать, что такие потаённые места до сих пор находят своих паломников, а старый мир продолжает жить, пусть и в тенях да воспоминаниях.

Моё впечатление от этой книги можно описать одним словом – разочарование. Понимаю, это было важное произведение, что передаёт настроение fin de siècle, можно сказать, основа для того же "Портрета Дориана Грея", но я все же ожидала большей глубины.

1) Что я получила?
Огромные пассажи об искусстве, которых было слишком много. Любовь к эстетике – одно из проявлений декаданса, но Гюисманс мог вполне ограничиться несколькими эссе, написав их в газеты и журналы того времени. Его энциклопедические знания меня не впечатлили, а только создали впечатление того, что автор хотел в этот небольшой роман набросать всего да побольше. Я люблю искусство, люблю о нём читать, но в "Наоборот" эти размышления ГГ о прекрасном часто выглядели нелепо и нескладно.
Сюжетные дыры или неумение раскрыть ГГ через других персонажей. Конечно, не все второстепенные персонажи получают свое развитие, но у них в любом случае есть своя функция в произведении – либо они влияют на сюжет, либо же они служат инструментом для раскрытия характера главного героя. В случае "Наоборот" я не получила ощущения "законченности". Был мальчик, которого дэз Эссент пытался развратить, но я надеялась, что по ходу романа еще встречу его. Но нет.

2) Кстати, о нескладности. То ли перевод неумелый, то ли язык автора довольно странный... но постоянные инверсии и использованные невпопад деепричастные обороты сбивали с мысли, и читать было сложно.

3) ГГ по имени Жан дэз Эссент. ТЫ ДУШНЫЙ!
По замыслу автора он должен быть уставшим от жизни, эстетом и имморалистом, питающим отвращение к этим вашим культурным устоям, религиозным пережитком прошлого и тупости обывателя. На деле я получила душняру. Вот серьезно, постоянное именно что нытье "раньше было лучше". В целом, это уже не новый типаж героя, но дэз Эссент показался просто капризным ребенком.

В общем, в "Наоборот", как по мне, пострадала и форма, и содержание, а Гюисманс не смог м, как читателю, передать свой замысел.

Книга - одна большая гиперссылка. Впечатляющий экскурс по реликвиям прошлого, краткие и ёмкие характеристики произведений искусства. Несколько болезненный главный герой, уставший от светской жизни, ищёт успокоения своей души от изнывающей его скуки в квинтэссенциях человеческого творчества, представленных в полотнах, книгах, принимая полную трагедию этих произведений, их патологию, в бегстве от реальной жизни. Но не по своей воле он угасает. Нервные расстройства, телесные боли, вгоняют его в агонию. Он умирает. Ему приходится делать выбор между жизнью и смертью.

Не смотря на малый обьем, книга читается ну очень долго. К ней просто не хочется возвращаться - настолько сильно она от себя отталкивает. Речь в книге идет о болезненном молодом наследнике старинного рода, которому все наскучило в его жизни. Он переезжает из Парижа в предместье, в котором в полном уединении пытается занять себя то декором комнат, то разведением растений, то парфюмерией, то десятком других дел. Каждое начинание, предсказуемо, ему наскучивает и усиливает его невроз. Сюжета как такового здесь нет, огромную часть книги занимают размышления и комментарии автора к разным произведениям искусства. Поначалу это интересно, поскольку можно открыть много незнакомых имен. Однако, под конец язык, полный пространственных и витиеватых обьяснений очень сильно утомляет. Советую только желающим оценить свою эрудицию и любителям словесных извращений.