С мужчинами всегда так, больно чувствительны, где не надо.

Ощущение непристойности рождается только в том случае, если разум презирает тело и боится его, а тело ненавидит разум и сопротивляется ему.

(По поводу романа "Любовник леди Чаттерли" (Эссе)).

Молодежь катается с девушками на мотоциклетах и танцует джаз, когда это возможно. Но они все мертвы, и поэтому им нужны деньги. Деньги отравляют вас, когда вы имеете их, и вы голодаете, когда их нет.

Пустота! Смириться с тем, что жизнь – это великая пустыня, значит подойти к самому краю бытия. Великое множество дел малых и важных составляет огромное число – но из одних только нулей.

Когда женщина делается совершенно одержимой своей собственной волей против всех и вся, она становится страшной, и ее надо бы застрелить

Полная близость! Это, наверное, значило в представлении Гильды обоюдно обнажить друг перед другом свое внутреннее “я”. Какая скука! Весь этот утомительные самоанализ мужчины и женщины: как болезнь!

Люди, как мань­яки, охо­тят­ся за день­гами да за любовью.

ныне дом - это место, где живешь; любовь - сказка для дурачков; радость - лихо отплясанный чарльстон; счастье - слово, придуманное ханжами, чтобы дурачить других; отец - человек, который живет в свое удовольствие; муж - тот, с кем живешь и кого поддерживаешь морально; и наконец, секс, то бишь радости плоти, последнее из великих слов, - это пузырек в игристом коктейле:поначалу бродит, а потом - раз! - и от хорошего настроения - одни клочки

Смириться с тем, что жизнь - великая пустыня, значит подойти к самому краю бытия. Великое множество дел малых и важных составляет огромное число - но из одних только нулей.

– А ты не поняла, что я хотел этим сказать? Тогда я тебе объясню: человек может делать что хочет, чувствовать что хочет, быть кем хочет, но только в рамках частной жизни, не посягая на устои.
Конни несколько шагов шла молча. Потом сказала упрямо:
– Другими словами, яйцо может тухнуть, как ему вздумается, лишь бы скорлупа не лопнула? Да ведь как раз тухлые яйца и лопаются.
– Но люди не куриные яйца и даже не ангельские, моя дорогая проповедница.

Такой вот народ эти мужчины. Неблагодарные и ненасытные! Отказываешь им - они сердятся, потакаешь - пуще прежнего злобятся, повод всегда найдется. А то и вовсе без повода, просто капризничают, как дети, которых - старайся, не старайся - женщине не ублажить.

Нет, есть что-то неправильное и скверное в этой прославленной умственной жизни. Она выросла из ненависти и зависти, зависти и злости. И вы познаете дерево по его плодам!

Мужчина презирает половой акт, а обойтись без него не может.

“Дайте мне тело! Я верю в то, что жизнь тела более ценна и реальна, чем жизнь интеллекта, – если только тело воистину пробуждено к жизни. Но так много людей – как ваша знаменитость – у которых интеллект только слегка пришпилен к их физическим трупам”. Он с удивлением посмотрел на нее. “Жизнь тела” сказал он, “есть просто жизнь животного”. “И это лучше, чем жизнь профессионального трупа….

Но только из всего моего опыта с женщинами я знаю одно: большинство из них хотят иметь мужчину, но не хотят половых отношений. Они соглашаются на них как на сделку. Есть такие, которые просто лежат как мертвые и предоставляют все дело вам самим. Если вы им нравитесь – они ничего не имеют против этого. Но сам акт ничто для них, даже немного противен.

Принято считать, что мир полон возможностей, но на самом деле они сводятся к весьма немногим для большинства отдельных личностей. В морях много хорошей рыбы … может-быть … но масса ее состоит из селедок и трески, и если вы сами не треска и не селедка, вы встретите очень немного хорошей рыбы.

Он нагнулся над бадьей с мыльной водой, окунул голову, мелко потряс ею, прочистил уши — каждое движение тонких белых рук скупо и точно, так моется бобер.

Таковы мы все. Усилием воли держим под спудом интуитивное знание, не пуская его в сферу сознательного; когда же удар нанесен, он кажется стократ сильнее, и страдания наши безмерны.