Frankenstein

... но бывало, что бушевавшая во мне буря побуждала меня искать облегчения мук в физических движениях и перемене мест.

Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мёртвый покой бездействия - та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде. 

Людям притаманно ненавидіти нещасних.

«Я желала бы умереть с тобой! — воскликнула она. — Как жить в этом мире страданий?»

Пусть бы человек жил со мной в согласии и дружбе, тогда вместо зла я осыпал бы его всеми благами...

Вот что влечёт меня — побеждая страх перед опасностью и смертью и наполняя меня перед началом трудного пути той радостью, с какой ребёнок вместе с товарищами своих игр плывёт в лодочке по родной реке, на открытие неведомого.

Но я негодяй - это правда! Я убил столько прелестных и беззащитных существ...

Я спас человеческую жизнь, а за это корчился теперь от ужасной боли...

Я любовался красотой обитателей хижины - их грацией и нежным цветом лица, но как ужаснулся я, когда увидел свое собственное отражение в прозрачной воде! Сперва я отпрянул, не веря, что зеркальная поверхность отражает именно меня, а когда понял, как я уродлив, сердце мое наполнилось горькой тоской и обидой. Увы! Я еще не вполне понял роковые последствия своего уродства.

Даже несчастная жертва, которой наутро предстояло перейти страшный рубеж жизни и смерти, не чувствовала того, что я, - такого глубокого и безысходного ужаса.

Родители мои были воплощением снисходительности и доброты. Мы видели в них не тиранов, капризно управляющих нашей судьбой, а дарителей бесчисленных радостей.

Даже сломленный духом, этот человек как никто умеет чувствовать красоту природы.

Все, что так долго занимало мой ум, вдруг показалось мне не стоящим внимания.

Его заботливость никогда не отдавала нравоучительностью; свои наставления он произносил с искренним добродушием, чуждым всякого педантства.

Свежий воздух и яркое солнце почти всегда восстанавливали в какой-то степени мой душевный покой.