История веры и религиозных идей: от каменного века до элевсинских мистерий

Элиаде - это, конечно, корифей религиоведения, но я даже не думала, что настолько! Его "История веры" - это великолепный, увлекательный труд, который читается как художественный роман, на одном дыхании. Неудивительно, что его также относят к одному из основоположников феноменологии религии - он так искусно смог выделить основные пункты, которые присущи любому верованию; будь то культ, этимология религиозной терминологии, космогония, теогония, мифология и т.д. Благодаря этому через всю книги проходит как бы путеводная нить, связывающая каждую главу - а ведь каждая глава посвящена отдельной религии. За счёт этого, как мне показалось, создаётся ощущение единства, что и делает книгу похожей на роман.
Непонятно в связи с этим отношение к Элиаде как к "устаревшему" классику религиоведения - главная претензия-то в том, что он не занимался полевыми исследованиями, что он "всего лишь" теоретик. Надо бы поискать ещё таких гениальных, действительно чутких к предмету своего исследования теоретиков! Будто бы Фрэзер и Тайлор не теоретики - однако до сих пор многие придерживаются их, не оправдавшей себя, эволюционной теории развития религий!
Снимаю шляпу перед Мирчей Элиаде - воистину, его труды - это необходимая интеллектуальная база для любого религиоведа.

Читая научную и научно-популярную литературу по истории религии, у меня складывается впечатление, что нынешние служители церкви её либо не читали вообще, либо делают вид, что не читали. Ибо, достаточно даже поверхностного знакомства с первым томом труда М.Элиаде, чтобы понять каким образом сформировались практически все библейские истории, вошедшие в Ветхий и Новый Заветы. И что они (истории) явно заимствованы из более древних эпосов, мифов и религиозных традиций. Эпосы шумеров и жителей Месопотамии, истории о Гильгамеше и Заратустре, включают в себя и легенду о Потопе, и о Воскресении, и покаянные псалмы, и стояние на коленях, и прообраз Экклесиаста, и, почти точно (по сюжету), Книгу Иова, а также упоминание об окроплении водой в ходе обряда инициации, эсхатологические воззвания и пр., и пр., и пр. А за пониманием этого должен последовать довольно простой логический вывод - Библия (и сходные с ней религиозные творения) не уникальная книга, а всего лишь сборник мифов, приспособленных для нужд определённого народа. Уверен, что к этому выводу приходит и Элиаде, т.к. его оценки христианства и предшествующего ему культа Яхве, очень аккуратны и выверены. Что не удивительно, если понимать, в какой стране он жил, когда писал "Историю веры..."

Труд Элиаде монументален, его систематизация религиозных идей заставляет восхищаться тем объёмом знаний, который вместил в себя один человек. Однако, несмотря на свою академичность, книга читается довольно легко, кроме, пожалуй, раздела про брахманы, где автор злоупотребляет ссылками на первоисточники (иногда по 5-6 на абзац) и этим делает ритм чтения рваным и тяжёлым.

Приступая к своей «Истории веры и религиозных идей», Мирча Элиаде имел целью дать читателю представление о мировых религиозных процессах и об их единстве. Элиаде склонен считать человека религиозным изначально, по его мнению, «священное» входит в саму структуру сознания, а не представляет некую стадию его истории». То есть творящее сознание человека склонно к сакрализации того, что находит важным, настоящим и выделять его из общего потока жизни.

На самых архаических уровнях культуры жить, как подобает человеку, — само по себе есть религиозное действо, потому что принятие пищи, половые отношения и труд имеют сакраментальную ценность. Другими словами, быть — а еще вернее, стать — человеком означает быть «религиозным».

"La Nostalgie des Origines", 1969, p. 7 sq.

Второе, что, по мнению Элиаде, сделало человеческую культуру такой, какая она есть – это переход к охоте.

Отталкиваясь, от этой базы, Элиаде, в исторической последовательности дает обзор религиозных представлений людей, начиная с палеоантропов. Нет смысла пытаться пересказывать в рецензии то, что описано в первом томе, охватывающем период от каменного века до рубежа нашей эры, отмечу лишь то, что показалось мне особенно интересным.

1. История человеческой культуры древнее, чем это представлялось до последнего времени. То, что традиционно принято считать началом цивилизации, всего лишь переход от циклического времени к линейному и историческому. Открытие радиоуглеродного анализа привело к новой датировке многих археологических находок и архитектурных сооружений. Например, в Таиланде найдены свидетельства земледельческой культуры еще около 9000 г. до н.э. Также многие мегалитические комплексы были признаны более древними, из-за чего рухнула теория, что мегалитическая культура имеет общий источник в Средиземноморье. Стоунхедж отныне может претендовать на вполне самостоятельное значение в культурной истории человечества, хотя и не становится от этого более понятным.

2. Ряд устойчивых религиозных представлений, общих для многих религий. Например, легенда о Великом потопе присутствует не только у древних евреев и близких к ним по местоположению шумеров, но и в мифах австралийских аборигенов, американских индейцев, некоторых гималайских народов. Элиаде, при этом, не склонен считать, что такой потоп имел место в реальности, по его мнению, это символическое отражение некого процесса в развитии человека. Другой идеей, общей для многих культур, стало представление о существовании оси мира, которой является чаще всего дерево жизни или священная гора. Эта ось обычно соединяет верхний, средний и нижний миры, а в религии символизируется либо вертикальным шестом, либо горой, либо храмом.

3. Святость женщины не в непорочности, а в материнстве и способности рожать, подобно земле, приносящей плоды. После перехода от охотничьего образа жизни к земледельческому религия поклонения тотемным предкам повсеместно заместилась культами плодородия, для которых характерна цикличность праздников и важность сексуальной магии.

4. Религии более развитые начинают заниматься этическими вопросами взаимодействия человека с человеком, человека с миром и человека с богом. Эсхатологические вопросы (связанные с жизнью после смерти и конечностью мира) свойственны религиям древних евреев, зороастрийцев (персов) и индоариев.

При энциклопедическом охвате материала (один только список источников занимает более двадцати процентов объема книги) Элиаде свойственна живая манера изложения, которой невозможно не увлечься. Рассказ об истории религии становится гимном творческим способностям человека, не растерявшегося в этом огромном мире, а научившемся с ним обращаться и его истолковать. Рекомендую всем, кто серьезно интересуется историей религий и развитием человеческой культурой. Эта книга даст массу интересных сведений и пищу для размышлений. Лично я двигаюсь ко второму тому: История веры и религиозных идей. От Гаутамы Будды до триумфа христианства .

Все-таки, Элиаде удивительный исследователь и писатель! редко встречаются авторы, которые так легко и увлекательно могут написать о сложном. Как поклонница мифологии и истории религии, этот писатель входит в список моих фаворитов...именно за умение так потрясающее интересно освещать эти темы. Поражает масштабность исследования религиозных идей развернутая в 3 томах, начиная от каменного века и заканчивая XVIII-XIX веками.География развития религии и мифологии тоже довольно обширная...Элиаде мастерски показывает как одна и та же космологическая идея перетекала из одной страны в другую, в связи с историческими изменениями границ государств. Книга рассчитана на широкий круг читателей и если вы хотите понять, и узнать, как политика и войны влияют на мировоззрение целых народов, то вы безусловно получите удовольствие от прочтения всех томов.
Плюс...именно это издание снабжено удобными ссылками на другие источники, если вы хотите более детально изучить тот или иной вопрос.

Прочитал первый том, ощущения смешанные, но что точно нельзя отрицать, так это монументаьность этого труда. Такой широты, эрудиции и внутренней сквозной целостности я еще не встречал.

Мне показались наиболее интересны первые части книги, где описываются архаические веровании палеолита и неолита, где автор указывает на источники религиозного мировозрения, и методологические сложности изучения таких явлений.
Так же интересно определение "священного" у Элиаде. "Священное" развивалось как особенное отношение к важному, к помогающему выжить, "мистически симбиоз" челоевка и природы, обусловленный необходимостью выживания.

Некоторые тезисы интересны, красивы, но довольно сомнительны - например тезис о трансформации культа "смерти-возрождения", через метафору материнской утробы в аграрные культы, затем в металлургические культы, затем в алхимические практики,  и в последствии в органический синтез уже в наше время.

Некоторый разделы (на мой взгляд) слишком утомительны, но труд действительно монументальный, и хотя бы как журнал его стоит прочить.

Если среднестатистического человека спросить о религии, он наверняка начнёт рассказывать нам о христианстве. Ну, быть может, ещё об исламе и иудаизме. После вспомогательных вопросов, скорее всего придёт к язычеству (греческому, римскому, египетскому, славянскому, на худой конец к скандинавскому). На этом и остановится. Религия для него будет некой божественной идеей, своеобразным антагонистом атеизма.И его знания по истории религии, вряд ли нас удивят. Он будет ограничен традицией. Впрочем, как и все мы. Каждый из нас, несомненно, ограничен, но кто-то временно, а кто-то вечно.

Большинство людей слишком ленивы, чтобы докапываться до истины. Порой нам хватает поверхностных знаний. И мы даже гордимся этим. Ведь поверхностным быть удобно. Глубина требует усердия и времени.

Исследования Элиаде не избавят нас от недуга ограниченности. Они не сделают нас специалистами в области религии. Даже наоборот, во время чтения мы можем почувствовать свою ничтожность и ущербность. «История Веры» – не самое простое чтение. Особенно, если браться за него с чистого листа.

Элиаде начинает свой путь с Палеолита. Да, да, именно с него. Он начинает с глубин, взяв в свои руки нити религиозных идей и постепенно поднимается, попутно связывая их между собой, создавая узлы, сплетения, сети.

Палеолит, Мезолит, Неолит... и мы врываемся в Месопотамию. Уже что-то знакомое. Так, и какие же там были боги? Осирис? Нет, это вроде Египет. Пуруша? Нет, тоже что-то не то. Хм, кто же? И нам приходится углубиться в трансцендентные структуры божественных существ.

И хоть читать с чистого листа тяжело, но все же – дико интересно. Новые мифологические сюжеты, новые идеи, новая космогония. Всё это к тому же вплетено в исторический дискурс. Короче говоря, чистая потенция новых знаний, только успевай усваивать.

«Египет? Воооот, это я знаю. Сейчас я покажу этому Элиаде, что к чему. Фараон, кошки, Анубис, пффф, и кого ты хочешь этим удивить?», – думает про себя некий заучка.

Но с виду привычная история имеет у Элиаде исследовательскую глубину. Автор не довольствуется поверхностным повествованием и погружает нас в идейность, погружает в смыслы, делая нечто до боли знакомое, каким-то иным, неопознанным, тем самым, переворачивая представление о некоторых фактах.

Древнейшая Европа, хеты с ханаанеями и вот мы у знакомой черты. С одной стороны религия Израиля – иудаизм, с другой - греки и их язычество. И так как к этому времени я успел прочитать Библию, Танах и большое количество греческой античной литературы, то эти темы были от части поверхностными для меня. Наверное, единственные разделы, которые казались мне неполноценными, упускающими ту или иную информацию. Но! Тем не менее, я выписывал и из них. При всей своей кажущейся сжатости, они давали мне новые знания. Иначе как парадоксом это не назовёшь.

Но стоило только расслабиться, как автор начинал раздел про Индию и выносил мне все мозги. Откровенно самое нелюбимое моё направление. Тысячи непонятных терминов, непонятная логика, бесконечно повторяющиеся имена, меняющие свои функции и подстраивающиеся под новое течение. Что не убивает, делает нас сильнее. А если не сделает, то хотя бы переродит.

Человек мера всех вещей. И моя оценка этой книги невероятно высока. С моей точки зрения Элиаде написал очень сильную книгу. Она полезна, она информативна, она научна и самое главное, она глобальна. Это точно классика религиоведение.

P.S. Эту книгу нужно прочитать, если вы хотите узнать где и почему скрывается Телепинус? Почему греческая религия такая пессимистичная? Какую религию принять, чтобы её обрядовые действия заключались в употреблении вина и в оргиях?

P.P.S. Главный минус, который я нашёл – это бесконечное употребления термина «нация» по отношению к евреям. Быть может, это дело рук переводчика. Быть может, сам Элиаде стоял на таких позициях. Но лично для меня, употребление такого термина кажется ошибочным, ибо – «народ».

Очень интересно было при чтении сравнивать идеи разных религий с иудаизмом и христианством. Автор и сам сравнивает их, но можно заметить и другие параллели. Например:

- сразу вспоминается притча Христа о том, что царство небесное подобно зерну и пр. Или мифы, связанные с Дионисом - рождение бога от смертной женщины, чудеса, сопровождавшие его явления:

Или несокрушение костей умершего - чрезвычайно архаичный обычай, знаменовавший веру в возрождение. Или богословие Логоса в Египте. Но главная "христианская" религия это, безусловно, зороастризм:

В общем, понятно. Священная война за добро чтобы уничтожить зло, качества Ахурамазды (добр и свят, "первый и последний", начало и конец, его сопровождает свита из архангелов, он премудр, всемогущ и пр.); Заратустра как "пастырь" ("скот", который он пасет, это люди, исповедующие "Благую Религию"); понятие о Спасителе, введенное им; небесное предсуществование и качества Заратустры (он был зачат земными родителями, но тело его было небесным, он родился "посреди истории", "в центре мироздания", младенец излучал свет; он вышел победителем в четырех испытаниях, сражался с силами зла и победил их итп; "отныне благая религия Мазды разойдется по семи континентам"), "преображение" существования (причем Заратустра, похоже, надеялся на близкое преображение мира, уже в его поколении - "Да будем мы теми, кто обновит это существование!"); обновление мира не цикличное, как было до того в религиях, а единократное раз и навсегда после всеобщего суда и воздаяния, т.е. Заратуста провозгласил религию эсхатона. Он также ратовал за прекращение кровавых жертвоприношений:

Что иранская религия повлияла на иудеев и, в частности, на кумранитов (т.е. предшественников Иоанна Крестителя и Христа), я недавно читала в другом месте выдержку из книги Нормана Кона, которого, я так понимаю, и надо на эту тему читать. Где бы ее достать?..

Вообще же неминуемый вывод из изысканий Элиаде - что в Ветхом Завете нет ничего богодухновенного, за исключением того, что кто-то хочет таковым считать )) Фактически же все это не более богодухновенно, чем любой священный текст любой другой религии. Литература, легенды, мифы, заимствования, переработки, возможно, отдельные (тоже впрочем мифологизированные) видения мистиков. Вопрос о том, кто такой Адам, где он жил и в чем там состояло его грехопадение, в таком разрезе не имеет никакого смысла.

Для чего нужно было читать? Чтобы привести в систему разрозненные куски информации. В разное время, из разных источников, при разнообразных обстоятельствах, оседавшие. У Кинга в "Ловце снов" есть емкий и совершенно мой образ: память, как хранилище, архив (обалдеть, какая свежесть и новизна!) Но правда, аналогии напрашивались и лежали на поверхности, и многим, наверняка, приходили. Не мне. А после романа эта картинка так четко наложилась, словно всегда там была.
У героя все по полкам, не давала ему покоя свербящая деталь, засунутая по ошибке в чулан с ненужными предметами непонятного назначения. Отыскавшись, именно она дала возможность спасти мир (Мир), это уж, как водится. Идеальным порядком в своем архиве похвастаться не могу.

Всего много и все несет на себе ощутимый оттенок хлама.

Кому, когда и при каких обстоятельствах это может понадобиться? Плюшкинским сокровищам одна дорога - ветшать, плесневеть и проедаться молью. Но когда и если находишь время-возможность навести порядок, прежнее собрание бестолковых диковин обращается полезным инструментом. Который куда легче использовать и содержать в порядке, чем прошлую бестолковую груду.

Получилось? Думаю, да. Невероятной масштабности труд, линейная система изложения. Не уверена, что употребила верно, но так воспринимаю. Не циклическая: берем локализованную культуру в определенных географических координатах и чешем по ней от забора до обеда. Но значимые события и тенденции в религии (а значит культуре, да всей жизни) сменяющих друг друга обществ в определенный исторический период. К самым ярким и значимым не один раз возвращаясь на разных этапах их становления.

Доступный к восприятию язык. С поправкой на сложность предмета и необходимые требования к академичности изложения (все-таки не научпоп). Читается легко, а термины, которые не вдруг встраиваются, без проблем обретают смысл, посредством гугления. Много лакун заполнилось, о существовании которых и не подозревала. Кое-что скорректировалось, пришли невероятно симпатичные персонажи, которые теперь со мной и пребудут.

И еще результат. Для меня здесь и сейчас главный. Была одна история, которая мучила много лет, с тех пор, как услышала ее, лет чуть не восьми. Иов. Я не знаю, каким образом Мирче Элиаде удалось объяснить мне все ТАК, но после его слов об этом сюжете, болезненно саднящее в том кусочке души, в котором это лежало, сменилось спокойным умиротворенным пониманием. Грустным, разве. Но тут уж как положено. Во многом знании много печали.

Еще не дочитав первый том, ты начинаешь понимать, что имел в виду автор, когда в предисловии написал, что хотел создать очень емкую книгу, но пока получилась трехтомная. Потому что даже ты уже видишь, что ее можно было писать «не вдоль, а поперек», т.е. не столько хронологически, сколько аналитически. Только на это потребовалось бы еще какое-то время, а времени у исследователя уже не было.
Но аналитическая мощь все равно прорывается постоянно в отдельных замечаниях по ходу текста (смотри, читатель, у Гильгамеша потоп, а ведь и в Библии – ты и сам это знаешь – тоже потоп!). И ты даже радуешься иногда, что вот здесь тебе не намекнули, а ты уже сам сообразил, что в религиозных спорах между Лютером и Эразмом встречаешь тот же мотив, о котором тебе два тома назад рассказывали в связи с Заратустрой – мотив свободы выбора между добром и злом и ответственности человека за этот выбор.
Во введении Элиаде указывает, что он попытался выделить и описать ключевые моменты в истории религиозных идей. Я же, читая, концентрировалась на моментах наиболее для меня интересных и не претендую на объективность отбора.

Жертва
Самым интересным был для меня первый том. Начало – вещь всегда интересная. А тут аж два начала сразу – начало великолепной книги и начало веры. Человек выпрямился – и ему открылось пространство, упорядоченное вокруг определенного центра. Он стал охотиться и родилась особая система отношений между охотником и жертвой, их «мистическая солидарность», замешанная на факте убийства, на крови. Охотник и жертва даже находятся под покровительством одних и тех же божеств. Жертвоприношение – это эквивалент убийства животного на охоте. Жертвоприношение проходит через разные верования, претерпевая интересные модификации. В Индии, например, придумают, что боги достигли бессмертия не только с помощью жертв, но и с помощью аскезы и тапаса – ритуального разогрева, жара.А этого разогрева можно добиться и через задержку дыхания.

Культ мертвых
Смерть, ее толкование, отношение к ней и к тому, что будет после нее – это, пожалуй, то, с чего началась вера и то, что не могут обойти никакие религиозные учения по сей день. Еще в эпоху мезолита, с открытием земледелия, культ плодородия и культ умерших были тесно связаны между собой. Согласно мифам о пищевых растениях, то, что человек принимает в пищу, растет из убитого и расчлененного и погребенного тела божества.
О важности культа мертвых свидетельствуют и мегалитические комплексы. Дольмены, как пишет Элиаде, - это, по сути, места погребений. Одна из глав о мегалитах называется «Камень и банан». В ней Элиаде приводит один индонезийский миф о дарах бога: когда бог спустил людям на веревке камень, они возмутились. Зато с радостью приняли в качестве дара банан. На это бог ответил людям: «Ваша жизнь будет подобна этому фрукту. А если бы вы выбрали камень, то были бы вечными».
С тем – инфернальным – миром оказываются связаны и боги, и герои разных культур – в царство мертвых спускаются Иштар и Орфей, на погребальный костер бросали Заратустру, бог Мара (воплощение смерти) нападал на Будду и искушал его. Шаманы, находясь в экстазе, путешествуют в мир иной и затем рассказывают о своем путешествии.

Знание
К знанию отношение в разных учениях очень разное. Для гностиков знание спасительно. Освобождение можно получить, узнав, кем мы были и чем стали, где мы были и куда мы «вброшены». Поэтому амнезия, сон, плен, оцепениение – типичные гностические символы. В индуизме же преодолеть страдание можно через пробуждение, которое дают не опыт и интеллект, а озарение. Дух надо отделить от Я, потому что Дух не страдает. Смысл творения – помочь освобождению духа. Мешают же человеку психо-ментальные вихри – вихри сознания. Необходимо разорвать связь подсознание-сознание. Отношение индуизма к познанию хорошо демонстрирует притча о человеке, пронзенном стрелой. Его ведет к врачу , а он по дороге все время кричит, что не даст вынуть стрелу, пока ему не скажут, что это за стрела, почему попала в него, из чего сделана и т.п. Он так и умирает, не узнав ответы на все эти вопросы.
Мысль о невозможности распознать сакральное присутствует и в одной из центральных тем иудаизма – жертвоприношении Исаака. Элиаде пишет, что Авраам не понимал смысла деяния и что этот пример потом многократно осмысливается в истории. Например, Кьеркегор отрекается от своей невесты в надежде, что она каким-то непостижимым образом будет ему возвращена.
А Потерянный Рай? В райском саду растут Древо Жизни (его-то и охраняет змей) и Древо Познания Добра и Зла. Что делает змей? Он просто хорошо выполняет свою работу (охраняет символ жизни и вечной молодости).
У греков же все вообще предопределено роком, и с иудо-христианской точки зрения греческая религия пессимистична. Человек недолговечен, да и в загробной жизни его не ждет ничего хорошего – тягостное и жалкое существование в царстве мрачного Аида. Поэтому жить надо настоящим.

Разногласия и синкретизм
Религиозные учения не могут существовать абсолютно оторванно друг от друга. У греческой Афродиты явно восточное происхождение, потому что в ее культе присутствует целый ряд азаиатских элементов (например, в ее храме есть рабы). Сын Зевса Александр Македонский распространяет на собранный им мир греческую культуру. На определенном этапе истории буддизм распространяется далеко на запад, когда же войска Александра Македонского вторгаются в Индию, то происходит контакт буддизма с эллинской культурой. Для эллинистической эпохи вообще характерен синкретизм. А если бы христианство было остановлено, то – как пишет Элиаде - мир стал бы митраистским. Мистерии Митры проникли во все провинции Римской империи. Они соединили в себе иранское наследие с греко-римским синкретизмом , астрологией, эсхатологией и солярными культами.
Но помимо неизбежного взаимопроникновения верований существовал и обратный процесс. Так, в эпоху плена иудаизм испытал сильное влияние эллинистической культуры, а затем происходит их противостояние. Любые ереси и апокрифы – результат разногласий. Священный для христианина крест отрицается в богомильстве, потому что для богомильцев крест – это орудие мучительной казни Христа.

Напоследок
В одном из шумерских мифов сказано, что архетипы вавилонских городов были созданы в созвездиях. А потом боги передали на землю карту-план. Я не знаю, в каком виде эта карта добралась к людям, сумели ли они ею воспользоваться и если да, то насколько хорошо. Но я себя в данный момент ощущаю немножко вавилонским градостроителем.

Количество материала, отсылок, параллелей и гипотез, конечно, поражает. Несмотря на большой объём книги, плотность текста огромная. Много где, вместо отсылки к автору, хотелось подробностей в самом тексте.
Главы про Веды и религии Индии дались с трудом. Здесь, наверно, и видно влияние культуры - насколько проще было читать про греческую религию, с героями которой познакомился ещё в детстве, а потом и в школе на уроках литературы!
Запомнить все детали, естественно, невозможно, особенно если не занимаешься профессионально историей религий. Но главное, пожалуй, не в этих деталях, а в понимании религии не как чего-то статичного, а как гибкой системы, перенимающей и заимствующей, изменяющейся, благодаря гениальным идеям, переосмыслениям и переработке прошлого и чужого наследия. Это знание дорогого стоит.