В свое время я достаточно долго общался с репортерами и мог отличать один их подвид от другого. Телевизионщики были одеты, словно приехали на похороны; корреспонденты новостных агентств выглядели как могильщики.

О досмотре в аэропорту Хитроу:
Вот как будет проведен второй Холокост, подумал я, переминаясь в носках на бетонном полу, - они просто поманят нас билетами на самолет, и мы сделаем все, что нам скажут.

Взгляните на списки бестселлеров в художественных и публицистических жанрах: возможно вы удивитесь, но большая их часть является работой «призраков». Мы фантомы-мастеровые, невидимые гномы, поддерживающие процесс публикации новых книг. Мы торопливо бегаем по подземным тоннелям славы, возникаем тут и там в одеждах того или иного персонажа и сплетаем без швов иллюзию магического королевства.

Профессия писателя-«призрака» требует реального мастерства. Я не только вытягиваю из людей истории, но и наделяю их жизни смыслом, который часто оставался незаметным. Разве это не искусство? Иногда я рисую им жизни, о которых они и сами не подозревали.

Вашим любимым звуком может быть трель соловья в летний погожий вечер илиудары колокола на деревенской церкви. Моим же является звон кубиков льда в стеклянном бокале.

- Он очаровал вас, не так ли? Очарование! Английская болезнь.

Власть не утомляет! Нас изнашивает отсутствие власти!

- Мы знаем, что книгу покупают не ради имени большого человека. Фактически на одном имени денег не сделаешь. Книги, фильмы или песни покупают лишь тогда, когда в них имеется сердце. Душа!
Кажется, при этих словах я похлопал себя по груди.

• Вот почему политические мемуары являются черной дырой в книжном бизнесе. Имя на афише может быть громким, но все знают, что оказавшись в зале, они увидят старое скучное шоу. И кому захочется платить за это?

All good books are different but all bad books are exactly the same - they don't feel true

Новая Англия напоминала мне Старую, но только выросшую на стероидах: дороги здесь были шире, леса протяженнее, пространства более открытые.

Эти борцы за мир всегда ведут себя, как злобные ублюдки.

Все хорошие книги разные, но все плохие представляют собой одно и то же. Я убежден в этом факте, потому что по ходу своей работы прочитал множество ужасных книг – книг, настолько плохих, что они даже не публикуются, хотя, учитывая уровень современной литературы, такое поведение издателей можно назвать героическим подвигом.

Мне не хотелось быть впутанным в его сумасшествие...

— Я собираюсь расспросить его о том случае.
— О, да! Спроси его! Спроси, зачем ему понадобилось незаконно похищать британских граждан, вывозить их в другую страну и передавать в руки палачей. Спроси, знает ли он о пытках, которые агенты ЦРУ применяют во время допросов. Спроси его, что он планирует сказать вдове и детям человека, который умер от сердечного приступа…
— Подожди, — перебил я ее, — ты диктуешь слишком быстро. Повтори второй вопрос, который мне нужно задать ему.

мужчины, считавшие воскресенье праздничным днем, в который надлежало надевать костюм, а не снимать его

ответил Рой, выпуская на волю надменное презрение, которое он унаследовал от четырех поколений оксфордских ученых

Иногда мне снится кошмар, в котором все женщины, с которыми я переспал, собираются вместе.

Она работала на телевидении, но не позволяла профессии отягощать свою жизнь.

Все голосовали за него. Но он не был политиком. Он больше походил на сумасшедшего.