Ada, or Ardor

Она теперь изучала историю искусств («последнее пристанище посредственности», сказала она).

Ты не можешь вернуться в цивилизованный мир в пижаме.

Тихо вошла очаровательная Татьяна и спросила, не желает ли он чаю.«Милая моя, – сказал он, – я желаю тебя.

Единственное сознание, которое сохраняется в мире ином, – это сознание боли.

Забвение – это спектакль, идущий лишь один раз; мы на нем уже были; повтора не будет.

В больничной карточке указано, что вам тридцать лет. Я полагал, что вам меньше, но все равно, в этом возрасте человеку еще слишком рано умирать, кем бы этот человек ни был, твою мать, недоразвитым гением или законченным негодяем, или тем и другим сразу.

Даже страдая, следует быть учтивым.

Он не ожидал, что судьба сначала с комично преувеличенным рвением примется направлять его шаги, а потом вмешается в его дело с усердием неуемного агента.

Упоение от их истребления не исцелит его сердце, но, несомненно, прочистит мозги.

Только очень жестокие или очень глупые люди, да еще невинные дети могут быть счастливы на Демонии, нашей прекрасной планете.