About a Boy

Все, что заставляет тебя жить, и является смыслом жизни.

Смешно, ведь принято считать, что если ребенок читает дома книжки, то в школе это должно сослужить ему хорошую службу. Но все выходило как раз наоборот: он понимал, что не такой, как все, поэтому вечно волновался и просто чувствовал, как от волнения уплывает ото всех и вся, от своих одноклассников, учителей и уроков.

Просто не верилось, что перемен может быть так много — и все из-за того, что двое людей расстались

Но им всем пришлось с чем-то расстаться, для того чтобы что-то приобрести. Уилл утратил свою защитную скорлупу, невозмутимость и отстраненность, он был испуган и чувствовал свою незащищенность, но зато у него была Рейчел; Фиона потеряла большую часть Маркуса, но теперь ей удается избегать больничной палаты; а Маркус потерял самого себя, но зато теперь домой он возвращается в ботинках.

Смешно, что можно помнить о людях такие мелочи, как, например, где они держат свои жестянки с травкой, и в то же время не знать, чем они живут от недели к неделе.

Если во время абсолютно лишенного сексуальной подоплеки разговора красивая женщина ведет тебя в спальню, расстегивая свою рубашку, то ты явно чего-то не улавливаешь.

Может, он, конечно, симпатичный и неплохо говорит, но это лишь злая шутка природы, обстоятельств и образования; по своей сути он был косноязычным уродом.

Да, он играл, но в самом благородном и глубоком смысле слова. Он не самозванец. Он - Роберт де Ниро.

Казалось даже немного несправедливым, что он вознаграждается за то, что дается ему с такой легкостью, но именно так оно и было: за то, что он был не-Саймоном, его любили больше, чем когда-либо любили за то, что он был самим собой.

Взаимность довольно сильно стимулирует воображение.

Здесь играли без правил, а он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: в пространстве или во времени, где правила не действует, всё сильно осложняется.

Маркус считал, что нельзя проявлять пренебрежение к лицам моложе трёх лет.

Marcus was right, of course, but being right was no use if the rest of the world was wrong.

И что с того, что Чарльз Фриман прикончил себя дорогим виски лучших сортов, а Фиона пыталась отравиться дешевыми транквилизаторами? Эти двое все равно нашли бы, о чем поговорить на вечеринке.

Нужно жить в собственном мыльном пузыре. Нельзя пытаться проникнуть в чужой пузырь, потому что так ты лишишься своего

— Интересно, почему это, если я дала кому-то в морду, то так уж сразу и сука? — спросила Элли. — Странные существа, эти парни.

...и в эти пять минут он понял, какой могла бы стать его жизнь, будь он и вправду хоть чем-то интересен. Уж лучше бы не было этих пяти минут, думал он. Что они ему дали? <...> Он ненавидел надежду, блеснувшую перед ним в эти пять минут. В конце концов, думал он, ему было бы гораздо легче, если бы, посмотрев на него, она отвернулась, едва сдерживая позыв к рвоте, и больше не взглянула бы в его сторону ни разу весь остаток вечера.

— Понимаешь, я уверена, что ты и сам об этом думал, но, может быть, тебе просто нужно попытаться держаться от них подальше?
   Они что, все думают, что он идиот? Думают, что каждое утро он просыпается с мыслью о том, что ему обязательно нужно отыскать тех парней, которые его обзывают, изводят на дерьмо и крадут его кроссовки, для того, чтобы они смогли еще как-нибудь над ним поиздеваться?