Slam

Они, очевидно, решили, что необходимо сделать усилие в отношении меня. Сделать усилие — это значило спрашивать меня, что я чувствую по любому поводу и что меня беспокоит. Сделать усилие — это значило смеяться по часу, если я сказал что-нибудь похожее на шутку. И делать усилие — это значило говорить о будущем.

Я понял, что она больше не скверная девица, которая хочет разрушить мою жизнь. Я даже не представлял, что думаю так про нее, пока она не заступилась за нас перед своим отцом, потому что в этот момент она будто вышла из тени, и я будто увидел: она не чудовище!

Если вы в самом деле балбес, вы можете принять столько мудрых решений, сколько вам взбредет в голову, и тем не менее все равно не поможет. Вы останетесь с теми мозгами, с которыми родились, а у меня они были величиной с абрикос.

• Почему ты не звонил мне?
• Я зашвырнул телефон на дно моря.

- А я вот что думаю, - отозвался Кроль, - лучше бы тебе расквасить физиономию.

• Зачем?
• Ну, смотри, ты расхаживаешь, например, с синяками под каждым глазом или даже со сломанным носом. Ты можешь сказать, что выглядишь плохо, потому что разбился на скейтинге. А если ты все время такой... Какое у тебя оправдание?

- Так что же она делала в гостях?

• Жила там, - начал я, - Она...
• Жила в гостях? -удивился Кроль. - Как это?

И тут мама рассмеялась и спросила:

• Права я была?

• Ты была права.

Вот. Видишь, рассказала и осталась жива.

Думаю, она умненькая. Злая, но умненькая.

Да она слышала вообще о Тони Хоуке, или о грайнд слайде, или о чем-нибудь еще таком же классном, а если нет - что дает ей право так себя вести?

Это не шутка - быть нежеланным ребенком, а я именно нежеланный ребенок, если посмотреть правде в глаза. Всегда приходиться напоминать себе, что это была их идея, а не твоя.

Если бы мы жили в лучшем из миров, там обязательно был бы кто-нибудь со сноровкой Кроля и мозгами Мусорника. Но мы живем не в лучшем из миров.

Я напоминал сам себе жонглера из цирка, который суетится между тарелочками на гибких шестах, подкручивая то одну, то другую.

Жизнь любого человека — это история.

We hoped that everything would somehow sort of maybe turn out not too bad.

Nobody wants to hear the word “sex” while they’re having a baby, just like you don’t want to watch a McDonald’s advert when you’re throwing up.

В том и штука, что друзей себе выбираешь сам. Это фигово, когда всякие тетки, двоюродные братья и тому подобные тебе навязывают, какие у тебя должны быть отношения с людьми.

Если бы это было как в фильме, я признался бы ей, как люблю Алисию, и ребенка, и ее, и мы бы плакали и смеялись, Алисия проснулась бы, и ребенок раз — и родился. Что-то в этом роде. Но мы были не в кино, и я не очень-то любил всех этих людей.

— Твоя жизнь — само совершенство. Ты знаешь об этом?
И как раз в эту секунду он упал. Он упал с доски, разбил колени, и сейчас валялся на асфальте, извиваясь от боли и стараясь не кричать.
— Знаешь? — сказал я опять. — Само совершенство. Все бы отдал, чтобы быть в эту секунду на твоем месте.

Оказалось, что в школе есть специальная стратегическая программа для случаев подростковой беременности, но раньше им никогда не приходилось применять ее на практике. Так что они были на самом деле рады. Суть программы заключалась в том, чтобы убеждать меня по-прежнему ходить в школу, если хочу, интересоваться, хватает ли мне денег, а потом просить меня заполнить анкету: стал ли я счастливее благодаря их стратегии.