Офицеры и джентльмены

Если вы собираетесь навестить своего друга в госпитале и у вас в кармане нет для него бутылки виски, то туда вообще не стоит ходить.

Это был классический пример армейской жизни, какой он ее познал: пустота, судорожная спешка, стремительное падение и при всем при том особенная, безличная, чисто человеческая сердечность.

Я не могу ничего сделать по отношению ко всем другим. Но этот случай – один из тех, где я могу помочь. И в данном случае только я, и никто другой.

Гай прыгнул. На какое-то мгновение, когда по нему ударил встречный поток воздуха, он потерял сознание, но затем быстро пришел в себя. Его органы чувств не ощущали больше ни гула двигателей, ни запаха бензина, ни вибрации. Он как бы купался в ласковых золотистых лучах слабого ноябрьского солнца. Одиночество было абсолютным.

Англичанин сражается лучше всего, когда его припирают к стенке.

Ты самый последний дурак, – сказала Кирсти голосом, в котором одновременно слышались и гнев, и сожаление, и нечто похожее на любовь. – Ты поступаешь по отношению к Вирджинии по-рыцарски. Неужели ты не понимаешь, что рыцарей теперь не бывает, да и вряд ли они были когда-нибудь.

Мой опыт подсказывает мне, что наиболее ответственные посты в армии занимают главным образом засвидетельствованные лунатики. И беспокойства от них нисколько не больше, чем от нормальных людей

Последним и самым странным предметом оказалась бутылка, наполненная чем-то похожим на моченый искусственный жемчуг, с ярлыком „Луковый коктейль“. Возможно ли, что этот далекий и изобретательный народ, который так великодушно (и, как считал мистер Краучбек, совершенно напрасно) приютил его внучек, народ, главная забота которого, казалось, состоит в том, чтобы нарушать естественные, природные процессы, сумел придумать алкогольный лук?

Утро следующего дня наступило хорошее, почти безветренное, похоже было даже, что день будет солнечный. Отличная погода для прыжков с парашютом.

– Если такая погода удержится, – сказал главный инструктор, словно предлагая особое, неожиданное удовольствие, – то в конце занятий мы сможем провести ночные прыжки.

Иногда так хотелось торпеды. Стоишь, бывало, ночью на палубе и воображаешь: красивый пенящийся бурун, взрыв, потом вокруг меня головы, в третий и последний раз появляющиеся на поверхности, и я сам, единственный оставшийся в живых, медленно уплывающий к какому-то ближнему острову.

– Принимаешь желаемое за действительное. На самом деле набьют вас в открытые лодки, и вы сойдете с ума оттого, что будете пить морскую воду.

- ...а я двинулся в художественную галерею. Там имеется пара выдающихся работ Ноэля Патона.

• Ничего не смыслю в живописи.
• Так же как и Ноэль Патон. И в этом его главное достоинство.

В данный момент возник большой спрос на героев. Нам незамедлительно требуются герои, чтобы поднять дух гражданского населения.

Весьма значительные лица звонили лицам менее значительным, а те, в свою очередь, связывались с лицами, не имеющими никакого значения

Для солдат должно быть лекарство, думал Гай, которое погружало бы их в сон до того момента, когда в них возникнет нужда. Они могли бы покоиться средь вереска, подобно рыцарям из «Спящей красавицы», или пребывать в коробках, уложенные в ящики комода детской комнаты. Ведь непрерывно повторявшийся цикл возбуждения и разочарования уже стёр с них краску, обнажив тусклое олово.

Остров Магг не прославился ни в песнях, ни в легендах. Возможно, потому, что всякий раз, когда к этому названию подыскивали рифму, получалась несуразица, и романтичные английские дамы ранневикторианской эпохи, которые так щедро обогащали баллады, фольклор и национальные одежды горной Шотландии, пренебрегали этим местом.

Он мог бы заговорить, если бы того захотел. Но он обязан хранить от них все свои тайны. Заговорив, он сразу же вернется в их мир, снова очутится "в картине".

Мимо них текла толпа лондонцев. Мужчины в потрепанных мундирах, женщины в брюках, с тюрбанами на голове и прилипшими к губам сигаретами в соответствии с требованиями нелепой моды последнего десятилетия. У них были унылые, изможденные лица. Все они страдали от неумеренного потребления чая и вултонских пирожков.

Фидо принял из рук солдата цену своего позора - банку с куском жирного волокнистого мяса и одну галету. Не глядя на Гая, он отошел за кусты, чтобы поесть. Затем он снова вернулся в центр группы и уселся на камень с картой в руках и с навсегда потерянной душой.