Легенда о Монтрозе

никто не станет ненавидеть цветущую розу за то, что она выросла на терновом кусту

Но стоит ли будить давно уснувшую печаль…

В те времена горцы испытывали, подобно перуанцам, суеверный страх перед конницей и имели довольно своеобразное представление о том, каким способом обучают коней военному ремеслу.

Пар, точно от кипящего котла, поднимался в зимнем морозном воздухе и носился над сражающимися.

<...> он устремился в ряды воинов, уговаривая, приказывая и заклиная их помнить о своей былой славе и нынешнем превосходстве; помнить о мщении, которым они насладятся в случае успеха, и не забывать об участи, которая ожидает их в случае поражения

<...> пламенными словами старался он заронить в души солдат искру того огня, который горел в его груди <...>

Она была одета по-старинному, ибо новые моды редко проникали в северные горы и еще с большим трудом могли бы найти доступ в замок, населенный почти одними мужчинами, единственными занятиями которых были война и охота.

— Капитан Дальгетти, — сказал лорд Ментейт, — настало время, когда мы с вами должны либо распрощаться, либо стать товарищами по оружию.
— Надеюсь, однако, не раньше, чем мы позавтракаем? — спросил капитан Дальгетти.

Силы человека кажутся особенно ничтожными, когда они противостоят величию грозных стихийных сил.

<...> ведя войну, горцы никогда не стремились к завоеваниям, а добивались только временных преимуществ или оружием разрешали какую-нибудь ссору.

владения. И каковы бы ни были благородные чувства горцев, — а такие чувства у них были, — милосердия к побежденным они не знали.

Находились на той низкой ступени общественного развития, когда любая война кажется более желательной, нежели мир.

Любовь, самый ловкий и красноречивый из адвокатов, подсказала графу Ментейту тысячу ответов на эти возражения.

Юный дикарь наклонился и поцеловал в лоб своего умирающего деда; но, приученный с детства подавлять всякое внешнее проявление душевных волнений, он ушел, не проронив ни слова, не пролив ни одной слезы

Прощай, возлюбленный сын мой! И да настигнет тебя смерть, как твоих прадедов, — прежде чем недуг, увечье или старость сломят силу твоего духа!.. Ступай… Ступай, живи свободным… Плати добром за добро… Мсти врагам своего племени!

Многие противники были знакомы между собой и старались перещеголять друг друга либо из личной ненависти, либо из более благородного чувства — соревнования в доблести.

<...> Ты говоришь, — продолжал он, с трудом подавляя собственное волнение, — что, подобно охотничьим псам, вы плечом к плечу преследовали добычу… А разве ты никогда не видел, как псы кидаются друг на друга и грызутся над трупом поверженного оленя!

Среди горцев и по сию пору существует поговорка: «Чей дом сожжен — тот должен стать солдатом», и сотни оставшихся без крова жителей этих злополучных гор и долин не видели теперь иного выхода, как обрушить на других все бедствия, которые им самим пришлось претерпеть, и иного счастья в будущем — кроме сладости мщения.