Три толстяка (спектакль)

Планировал сегодня обойтись только одной рецензией, но заглянул в свой "литературный календарь" и обнаружил, что сегодня день рождения у Юрия Карловича Олеши. Только сейчас я обратил внимание на дату его рождения - 3 марта 1899 года - 3.3.99. Поразительное сочетание цифр, в котором доминирует тройка - число и месяц непосредственно тройки, а год - две девятки, то есть, тройки умножились сами на себя, породив квадраты.

Но в сегодняшней дате есть только две тройки - 3.3 - год другой, поэтому явно не хватает еще одной тройки. Где же её взять? Странный вопрос, если речь идёт о Юрии Олеше, кончено же недостающая тройка прячется в его самой известной повести-сказке "Три толстяка".

Сказка Олеши про революцию, такова была новация советской литературы 20-х годов, когда создавалось это произведение - революция была главной темой стихов, рассказов, романов, неудивительно, что она пришла и в сказки. Но революция у Олеши получилась в результате слишком уж... гламурная. Такого термина в те времена еще не было, но по сути своей в сказочной повести революции как таковой нет, есть констатация того, что некая страна разделена на голодающих трудяг и обжирающихся бездельников, и первые восстают против вторых. Может, этого и достаточно, ведь сказка не должна вскрывать глубинные причины изображаемых процессов, ей достаточно зафиксировать наличие добра и зла, которые должны схлестнуться в борьбе, которая в свою очередь, должна завершиться победой добра.

Так что, с этой точки зрения всё нормально, есть зло - толстяки и их подручные, и добро - все хорошие люди страны - трудяги и сочувствующая им интеллигенция. Но повторюсь, подается все это крайне гламурно, на первый план выходят совсем не те детали, которые сопровождают революционную борьбу, а, например, куклы, банты, воздушные шары, сливочные торты, попугаи, пантеры, кадрили...

Главной сюжетной линией оказывается линия взаимоотношений мальчика-наследника Тутти и девочкой-циркачкой Суок, которые в результате оказываются братом и сестрой - близнецами, разлученными в младенчестве. Вот так романтика революции оказалась подменена слащавой буржуазной мелодрамой. А революция оказывается всего лишь декорацией, на фоне которой разыгрывается главное действо.

В целом, несмотря на размытость причин революции и её движущих сил, из-за которых описанную революцию трудно назвать пролетарской, можно говорить, что Олеша описал поверхностную рябь революционного шторма, которая большинством участников и наблюдателей воспринимается как борьба всего хорошего против всего плохого. Надо признать, что большинство цветных революций последних десятилетий в сути своей гораздо ближе к повести Олеши, нежели к реальности 1789 или 1917 годов. И сама собой напрашивается аналогия, если нынешние революции цветные, то их литературный прототип, из-за его яркости и колоритности, вполне можно считать разноцветной революцией.

Сказочный стиль, предложенный Олешей, в будущем очень успешно разовьет итальянский сказочник Джанни Родари, его сказочные повести "Приключения Чиполлино" и "Джельсомино в стране лжецов" окажутся более цельными, социальные элементы будут проявлены в них намного ярче и серьезнее, чем в "Трёх толстяках".

И все же, несмотря, на выдуманность и надуманность сказочного сюжета, Олеша умудрился включить в произведение автобиографические черты, например, главную героиню зовут Суок не случайно, такая фамилия - Суок - была у харьковского семейства, в котором выросло три дочери-красавицы. С младшей из них - Серафимой - у Олеши был страстный роман, как раз накануне создания сказочной повести, они прожили какое-то время в гражданском браке. Позднее Юрий Карлович женился на средней сестре из этого семейства и прожил с ней всю жизнь - вот такое во всех смыслах постоянство.

Этот детский роман Олеша написал в 1924 году, ему самому было двадцать пять. В романе есть слабые места, какие-то тяжелые сюжетные инверсии, поспешные предложения, но все это ерунда! Олеше в «Трех толстяках» удалось передать щемящую романтику благородного восстания трудового народа против богачей и толстяков; жуликов, воров и обжор. Эта романтика одухотворилась юношеским увлечением Олеши младшей дочерью учителя музыки австрияка Густава Суока – Серафимой. Так что маленькая цирковая актриса, лучшая плясунья города, красавица-революционерка, отрекающаяся от самой себя, «дружок»-Суок – это облаченная в литературу любовь молодого Юрия Олеши. Любовь и революция! Что может быть более вдохновляющим?!

Интересно, что революция начинается у Олеши в балаганчике бродячих циркачей. Ее делают гимнаст Тибул и оружейник Просперо, артист и оружейных дел мастер. Но оружейник остается в тени. А все повествование «тащат» на себе артисты. Мотив лицедейства, кажется, очень важен для Олеши. Лицедеи, актеры, циркачи, они находятся как бы вне привычной системы разделения труда, они аутсайдеры, они никто. Но именно благодаря этой исключенности из общественно-экономической системы и привычке менять роли, они оказываются способны увидеть пороки общества со стороны. В мире Олеши носителем революционного сознания оказывается не класс пролетариата, а балаганчик бродячих циркачей. И сама революция превращается в балаган, в лучшую площадную постановку, где гвардейцы с красными кокардами переходят на сторону народа, зоолог висит на ветке дерева, оружейник натравливает на толстяков пантеру, гимнаст идет по канату, куклу бросают к тиграм, а Суок кружится в танце народного гнева…

Обязательно к прочтению в 2012 году! Да и вообще!

Таким образом, перед Государственным советом встало два вопроса: во-первых, немедленно придумать средство для прекращения жирения и, во-вторых, подавить беспорядки в городе.

Ни один из вопросов решить не удалось. Но это я забегаю вперёд. А начало истории намного интересней. Хотя у меня к сказке возникло смутное недоверие. А попросту, смутила меня, показавшаяся мне слишком напористой революционная романтика. Возможно, это связано с излишне эмоциональным исполнителем аудиокниги. Например, я не помнила, хрупкую девочку Суок в туфельках с золотыми розами и... большим чёрным пистолетом. И таких моментов немало в сказке-романе. Так бывает, когда перечитываешь детские книги. Сказка-то не совсем детская. Сюжет сказки, наверняка, всем знаком. В городе, где властвуют Три Толстяка, происходит восстание. Мятежники схвачены и посажены в клетки в зверинце. В революционных сражениях ломают куклу усыновленного наследника. И дальше всё самое интересное происходит с куклой, девочкой-циркачкой Суок и наследником Тутти. Сначала я удивилась, что сказка для дошкольников. А потом вспомнила, что первый раз читала как раз до школы, или в первом классе, и не было ни грамма смущения от криков восставшей толпы, залпов орудий, воинственных толп мятежников и стреляющих гвардейцев. Это лишь придавало ярких красок сказке. Моё внимание приковывали воздушные шары и воздушный гимнаст. С ними поднимаешься в воздух и тяжелые орудия становятся почти игрушечными. Они поднимают над мятежем и помогают, подобно гимнасту Тибулу, не замечать орудий, когда он идёт по канату над площадью Звезды. Воздушные шары и воздушный гимнаст переводят сказку из тяжёлого веса в легкий. На тяжелой стороне Толстяки, оружейник Просперо, восставший народ и подавляющие их гвардейцы. На воздушной, кроме гимнаста Тибула и продавца воздушных шаров, учитель танцев Раздватрис (он словно танцующая стрекоза, всегда в прыжке, всегда в полёте) и доктор Гаспар Арнери (в мастерстве на уровне волшебства всегда творческий полёт). Ещё помню, что уже тогда, в детстве, сказочные толстяки вызывали у меня жалость. Такая естественная реакция. У меня все люди с нездоровой полнотой вызывают чувство небольшой неловкости и жалости. Больше жалости, как к недугу. Немного странным воспринимается сегодня, что толстяки в сказке (не только Три Толстяка) прямо ассоциируются с богатством и, следственно, с благополучием. Что совсем не так. Скорей наоборот. А точней, никакой связи между этими определениями. Юрий Олеша за жиром персонажей спрятал всевозможные пороки. Он хотел показать, что наращивание жира приводит к черствости, жадности, ненасытности власти, неспособности за слоями жира рассмотреть нужды простых, бедных людей. Но образ слишком толстый (в прямом и переносном смысле), как по мне. Хотя в сказках, и не только в них, часто используются такие преувеличения. Огромный торт на обеде Трёх Толстяков тоже, как символ всяческих излишеств нехороших, показан. Но и Суок, когда попадает во дворец, съедает за вечер не одно, а чуть ли не десять пирожных. Стоит ли за неё волноваться? За неё может и не надо. А за тех, кто придёт к власти после Трёх Толстяков, можно. В их распоряжении окажется много пирожных и тортиков, а средство для прекращения жирения власти ещё не придумано. В биографии писателя прочитала, что сказка "про то, как весело и мужественно борются против господства бедные и благородные люди". Не увидела я веселья в борьбе и благородство бедных сомнительно. Революционные картинки яркие. но грустные. Образ оружейника Просперо меня просто испугал. Ничего веселого нет и в образе ученого Туба, превратившегося в заточении, в зверинце, в чудовище, которого испугалась Суок.

«Почему он такой страшный? Он оброс шерстью, как медведь. В глазах у него красные искры. У него длинные, загнутые когти. Он без одежды. Это не человек, а горилла…» Суок готова была заплакать. - Наконец-то ты пришла, Суок, - сказало странное существо. - Я знал, что я тебя увижу. - Здравствуй. Я пришла тебя освободить, - промолвила Суок дрогнувшим голосом. - Я не выйду из клетки. Я сегодня околею.

И странное существо умирает. Для меня особое очарование в именах всех героев: циркачка Суок, наследник Тутти, доктор Гаспар Арнери, тётушка Ганимед, гимнаст Тибул, оружейник Просперо, учитель танцев Раздватрис. И очень хорошо, что у Трёх Толстяков нет имён. Они словно одна сплошная негативная масса. В придумывании таких удачных имён Олеша настоящий волшебник. Меня в своё время поразил известный факт, что Суок не придуманное имя, а фамилия жены писателя и её сестры. Нужно быть гениальным художником, чтобы увидеть в четырёх буквах СУОК сюжет для романа-сказки. Почему-то мне Олеша, как главный сказочник, кажется одним из жителей этого сказочного города. Его фамилия тоже чудесно вписывается в сказку. И мне, в отличие от Лидии Чуковской, раскритиковавшей сказку Олеши за внимание к побочному в ущерб главному (что есть главное?), очень нравятся его живописные сравнения: фонари похожие на шары, наполненные ослепительным кипящим молоком; факелы, развевающиеся, как огненные бороды; бегущие люди, кажущиеся разноцветными флажками. Такими яркими, необычными сравнениями усыпана вся сказка. И мне очень жаль, что так мало написано этим чудесным живописцем-волшебником.