Trigger Warning

- Это все ведьма! - объяснил пьянчуга.

• Злая фея! - поправил его некий толстолицый посетитель.
• А я слыхала, то была чародейка, - возразила трактирная служанка.
• Да кем бы она ни была, - осадил их пьянчуга. - На день рожденья-то её не позвали.

Монстры у нас под кроватью и монстры у нас в голове неистребимы: они вечно таятся во тьме, словно плесень под полом или за обоями. Где ночь — там и они, а ночи в этом мире — хоть отбавляй. Вселенная щедра на тьму.

Каждый из нас, писателей, зарабатывающих себе на хлеб сочинительством, – совокупность всего того, что мы видели, слышали и, главное, прочли за всю свою жизнь.

– Люди в городах засыпают, – пояснила трактирная служанка.

– Людям вообще свойственно спать, – не купился на это высокий гном.

Сейчас многое изменилось,но все равно перед каждым полетом я неизменно восхищаюсь теми великими словами,которые раз за разом повторяют бортпроводники,словно некий коан или крошечную притчу. Эти слова - вершина всей человеческой мудрости:
"Сначала наденьте маску на себя и только потом помогайте другим".

Все мы носим маски. Этим-то мы и интересны.

Все мы воссоздаем истории у себя в голове. Мы берем слова и вкладываем в них силу; мы смотрим на мир чужими глазами — и видим то, что видят другие, приобщаясь к их опыту восприятия.

Научиться быть сильной и чувствовать то, что чувствуешь ты, а не кто-то другой - да, это было нелегко. Но когда научишься, потерять навык уже невозможно.

- Бывает, что люди двигаются во сне, - успокоил её маленький гном.

• Бывает, - согласилась королева, - но не так. Этот двигался слишком медленно, слишком плавно и вообще-то слишком намеренно.

In the beginning – before the beginning – was the word. And the word was ‘Doctor!’

Я помню Икара. Он подлетел слишком близко к Солнцу. Однако в легенде оно того стоило. Всегда стоит попробовать, даже если ничего не получится, даже если ты упадешь, как метеор, — навсегда. Лучше вспыхнуть во тьме и вдохновить остальных, лучше жить, чем сидеть в темноте, проклиная людей, которые позаимствовали твою свечу и не вернули.

Я не боюсь плохих людей. Не боюсь злодеев, чудовищ и порождений тьмы.
А боюсь я тех, кто совершенно уверен в своей правоте.

Выбор все ещё есть, подумала она, достаточно насидевшись. Выбор есть всегда.
И она сделала выбор.

Иногда я подумываю о том, что мне бы хотелось, чтобы мой прах развеяли в библиотеке.

Часы вышептывали ей наловленное время,
Они ползли, они брели и ели невпроед:
Она кормила их с руки – свое шальное племя —
Малышек – кашею минут, старушек – хлебом лет.

Больше она ничего не сказала, а уселась на мох под дубом и принялась пить вечерний покой – глоток за глотком, вздох за вздохом.

И ничего не поделать — никому ничего не поделать.

Шипы и в смерти были остры, как при жизни.