Цитаты из книги Sons and Lovers

- Вот каким я тогда был, - проговорил он, вглядываясь с изумлением в забытый снимок. - Молодой пастор-тихоня и бой-баба

- Но вы мне очень нравитесь. - Да? - рассмеялся он. - Вы мне тоже очень нравитесь, так что мы квиты.

Они, как два больших дерева, срослись тысячами корешков, сплелись множеством ветвей, да так крепко, что начали душить друг друга. И вот Конни принялась распутывать этот клубок, обрывать узы, ставшие путами, осторожно-осторожно, хотя ей не терпелось поскорее вырваться на свободу. Но у них любовь особая, и путы рвались не так-то легко. Однако появилась миссис Болтон и изрядно помогла.

Не забыл и где находится. Тут он тоже изгой, что ж, такова участь уродившегося изгоем. Утреннюю любовную игру он не принял близко к сердцу. Не переменит его это приключение. Как бездомным псом жил, таким и останется. Хоть завидуют его золотому ошейнику, а все одно: не бывать ему комнатной собачонкой.

Она радушно принимала гостей, в основном мужчин. Она радушно принимала и редких мужниных родичей - дворян. И те, и другие, видя милую, румяную, голубоглазую простушку с тихим голосом (чуть ли не конопатую!), полагали ее несовременной - сегодня такие крутые, вальяжные бедра не в почете. Сегодня и впрямь в моде "воблы сушеные", девушки с мальчишескими фигурами, плоскогрудые и узкобедрые. А Конни слишком уж женственна для современной красавицы.

По-моему, Конни не очень-то на пользу быть demi-vierge.

- То есть и не женщиной, и не девушкой? - уточнил Клиффорд, переведя с французского.

Ненадолго он задумался, густо покраснел - упрек задел за живое.

- И в каком же смысле ей это не на пользу? - сухо спросил он.

- Ну, она с лица и с тела спала, одни мослы торчат. Ее это отнюдь не красит. Воблой сушеной она отродясь не была, всегда ладненькая: круглобокая, как форель у нас в Шотландии.

"А-а, - сказал он, - баловались бы побольше со своими бабами, не стали бы перетряхивать чужую постель".

- Поразительно, - заметила Конни, - в такой чудный день будто оживаешь. Обычно даже воздух какой-то мёртвый. Люди умертвили даже воздух. 

- Ты считаешь - люди виноваты? - спросил Клиффорд. 

- Да. Их неизбывная скука, недовольство, злоба губят воздух, жизненные силы в нем. Я просто уверенна в этом. 

- А может, некие атмосферные условия понижают жизненные силы людей? 

- Нет, это человек губит мир, - стояла на своём Конни. 

- Рубит сук, на котором сидит, - подытожил Клиффорд. 

Такова наша цивилизация, таково наше просвещение: в людях воспитывается только одна потребность - тратить деньги.

А вот если любить с холодным сердцем - это идиотизм, это смерть.

Если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца - злодей, если нет желчи - тряпка. Если же мужчина не способен взорваться, как туго закрученная пружина, мы говорим: в нем нет мужского естества. Это не мужчина, а пай-мальчик.

Ужасно: наступает весна, а согреть душу нечем.

О глупом человеке говорят, что у него нет мозгов, о  наглом, что у него нет совести, о жестоком, что у него нет сердца, но когда в мужчине нет какого то неистовства, отчаянной смелости, словом нет мужского начала о нем говорят, что он без яиц, это ручной мужчина.

Деньги-это своего рода инстинкт, а делать деньги врожденное свойство натуры некоторых людей.

Конни задумалась над словами сестры. Полная близость. По-видимому, это значит — полная откровенность с твоей стороны и полная откровенность со стороны мужчины. Но ведь это такая скука. И все эти убийственные копания друг в друге. Какая-то болезнь.

Какая тоска: мужчина сначала сделал проституткой женщину, а потом сам стал торговать собой.

Если у мужчины нет мозгов, он дурак, если нет сердца-он злодей, если нет желчи-тряпка.

Нужна взаимность, чтобы тебе шли навстречу. А вот женщина-то навстречу и не торопится, так стоит ли ее преследовать? Ни в коем случае! Нужно уйти и дождаться, пока она придет сама.