Crooked Kingdom

Если не можешь победить – меняй игру.

Настоящие монстры никогда не похожи на монстров.

Страх - это феникс. Можно тысячу раз смотреть, как он сгорает, но он все равно будет возвращаться.

- Стыд набивает мне карманы, стыд приводит в Бочку все больше простофиль, готовых натянуть маски, лишь бы получить желаемое, но чтобы никто об этом не узнал. Мы можем перенести все виды боли. Но именно стыд пожирает людей целиком.

– Я не люблю мороженое.
– Матиас, боюсь, после такого признания мы не можем больше общаться.

В Кеттердаме нет хороших людей, - ухмыльнулся Каз. - Климат не позволяет.

Порой единственный способ добиться правосудия – вершить его самому.

Не волнуйся, пап. В Каттердаме люди постоянно тычут друг в друга пистолетами. Это практически местное рукопожатие.

– Если ты до сих пор веришь в справедливость, тогда у тебя была очень счастливая жизнь.

– Джеспер, ты высокий, темнокожий и слишком заметный…
– Все это синонимы к «восхитительный».
– И это значит, что тебе нужно действовать вдвойне осторожней.
– За величие всегда приходится платить.

– Но, прошу, расскажи мне побольше о фьерданках.
– Они тихо говорят. Не флиртуют с каждым мужчиной, который попадается им на пути.
– Я флиртую и с женщинами.
– Мне кажется, ты бы флиртовала и с финиковой пальмой, если бы та обратила на тебя внимание.

"Ты слабый не потому, что не можешь читать. А потому, что боишься, что люди увидят твою слабость. Ты позволяешь стыду решать за тебя, кто ты такой."

Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту, а также тех, кто их обидел. Они не забывают. Птицы передают друг другу, за кем стоит приглядывать, а кого опасаться.

– При одном условии, – перебила Нина, скрестив руки.
– Это не переговоры.
– С тобой все – переговоры, Бреккер. Не удивлюсь, если ты выторговал себе путь из утробы матери.

– Ты чудесно выглядишь.
– Я выгляжу как твой враг.
– Одно другому не мешает.

Перестань относиться к своей боли как к чему-то воображаемому. Если ты увидишь, что твоя рана - настоящая, то сможешь исцелить ее.

– Мне это не нравится, – нахмурился Матиас.
Губы Джеспера расплылись в безрассудной, фирменной улыбке стрелка.
– Давай будем откровенными, Матиас, тебе вообще мало что нравится.

Хороший вор как хороший яд, маленький купец. Он не оставляет следов.

– Знакомство с тобой было настоящей катастрофой.
Девушка подняла бровь.
– Ну, спасибо.
– Но я каждый день благодарю Джеля за эту катастрофу. Мне нужен был катаклизм, чтобы встряхнуться от жизни, которую я знал. Ты была землетрясением, обвалом в горах.
– Я, – четко произнесла она, опуская руку на бедро, – нежный цветочек.
– Ты не цветочек, ты каждое соцветие в лесу, распускающееся одновременно. Ты – цунами. Ты – панический приступ. Ты потрясаешь.