Shatter Me

Я никогда не хотела обижать ни единого человека, не желавшего мне зла.

— Джульетта; глава 7

Я шепот, который так и не раздался.

Нас пичкают ложью, потому что вера в эту ложь делает нас слабыми и послушными.

Два, три, четыре, пятьдесят тысяч осколков вонзаются в сердце, тают каплями теплого меда и бальзамом льются на шрамы моей души.

Не хочу, чтобы он стал таким, как я.
Опустошенным.

Они не знают свободы в ощущении вселенной на твоей коже.

Убивать время не так трудно, как кажется.

Я могу застрелить сотню чисел в грудь навылет и смотреть, как они истекают десятыми долями у меня на ладони. Я могу сорвать цифры с циферблата и смотреть, как часовая стрелка тикает, тикает, тикает последний раз перед тем, как я засну. Я умею душить секунды, задержав дыхание. Я убивала минуты часами, и никто не возражал против этого.

Девчонки только и говорят, что хотят искры в их отношениях, но, очевидно, никто на самом деле не будет счастлив, если его действительно ударят током. Это чертовски сбивает с толку!

Всё так подорожало, что невозможно было позволить себе жить.

Я знаю, небеса щодня опускаються трохи нижче.

Я хочу, чтобы ты выбрала меня, — говорит он. — Хочу, чтобы ты выбрала жизнь со мной. Хочу, чтобы ты этого захотела...

– Ладно, проехали.
– Почему ты все-таки не говоришь своего имени? – Он подается вперед, и я замираю.
Но быстро начинаю оттаивать.
Я таю.
– Джульетта, – шепчу я. – Меня зовут Джульетта.
Его губы, смягчившись, складываются в улыбку, от которой у меня по спине пробегает томительная судорога. Он повторяет мое имя, словно самый звук его забавляет. Радует. И нравится.

Когда я сказала, что хочу дотронуться до Луны, ты взял меня за руку и научил летать.

Каждая секунда заряжена смертью.

Жизнь без него это сто лет одиночества

Моё сердце-поле лилий,цветущих под стеклом и пробуждающихся к жизни легкими частыми толчками,подобно водопаду капель.

Мои глаза-два окна,распахнувшиеся от вихря хаоса в этом мире.

Лето - это мультиварка, в которой все в мире закипает.

• Холодный воздух пахнет чистотой, - говорю я ему. - Свежестью. Новизной. Это самый замечательный запах в мире.

Я слишком бедна, чтобы позволить себе роскошь истерики.