Shatter Me

Адам отводит со лба Джеймса непокорные вихры, вглядывается в лицо спящего братишки, будто запоминая каждый живописный мазок на старинном холсте. А я смотрю, как он глядит на Джеймса. Знает ли Адам, что держит в руке моё сердце?

Ты моя птица, - говорю я. - Ты моя птица, и ты поможешь улететь мне отсюда

Глаза, как два профессиональных карманника, крадут все подряд и прячут глубоко в памяти.

– Я… очень… гибкий, – признался Уинстон.
– То есть можешь изогнуться кренделем?

«Моё лицо в его ладонях, мои губы в его губах, и он целует меня, я кислород, а он умирает без дыхания».

Надежда в этом мире сочится из ствола карабина.
Никому уже нет дела до концепции.

"Убеждения, приоритеты, предпочтения, предрассудки и идеология разобщают нас, вводят в заблуждение и в конце концов губят"

Надежда в этом мире сочится из ствола карабина.

Небо плачет о нас.

-А сколько лет тебе?
-Будет одиннадцать в следующем году.
-Значит, тебе десять?
Он скрещивает руки на груди. Хмурится.
-Будет двенадцать через два года.
Думаю, я уже люблю этого ребенка.

Я хочу пробить криком небо, хочу упасть на колени и оросить слезами землю.

Его поддержка - единственное, что удерживает меня от падения в омут безумия. Он всегда в меня верил. Беззвучно, молча, но он всегда боролся за меня.

Жаль твою мамашу, которая вырастила такого ничтожного, негодного сынка.

Несмотря на все, что он сделал, я не могу его ненавидеть.

В его глазах напряжение, лоб наморщен, губы - разочарование и досада, скованные воедино.

Руки, которые меня обнимали, превратились в держатели для смертоносного оружия.

удушающей влажности летних дней. Лето — мультиварка, в которой все в мире закипает, а оно знай повышает температуру по одному градусу.