Шолохов. Незаконный

Для того чтоб тебя ненавидели, достаточно быть любимым читателями.

В шолоховской прозе узнаёшь даже то, чего никогда не видел. Встречаешь близких, о которых не знал. Получаешь издалека весточки, которых и не чаял получить. Прощаешь тех, кого прощать не хотел.

Свидетель жесточайшей схватки внутри русского народа, пропустивший всё это через свою душу, он словно бы стал самим остовом государства, которое тянул на себе, как последний пророк.
Будто знал - уйдет он, и всё рухнет.

Михаил Шолохов не только автор "Тихого Дона". Он его персонаж.

Носивший чужую фамилию и чужое отчество, по рождению - казак, по факту - сын лавочника, вынужденный стесняться собственной, живущей неправедной жизнью матери, стал главным певцом и символом казачьего Дона.

Михаил Шолохов – не только автор «Тихого Дона». Он его персонаж.

"Быть может, в том была шолоховская трагедия. Но в том таилась и невероятная сила его. Шолохов видел мир - сложно".

Недоучившийся гимназист, казачок, сын приказчика, разжалованный продинспектор - силою дара и мощью характера вознесенный на самый верх, под кремлёвскую звезду...

Смерть отца будто бы сделала его... ещё взрослей. Словно бы надорвали корешок и сказали: теперь ты сам за всё в ответе.
Значит, так тому и быть: отца схоронил, дитё зачал - отступать некуда.

В России не надо ходить за три моря, чтоб узнать неведомое. Всякий обитатель южной ли, восточной, северной ли русской окраины - носитель неслыханного опыта. Со своей скрученной в огромный узел столицей Россия слишком мало знала и знает саму себя.

"Благодатная тяжесть славы нисколько не отразилась на нём - только большим, органическим талантам дано выдержать её искус. Он держался с обаятельной непосредственностью и простодушностью... У него отсутствовало ложно понятое и чрезмерно заострённое авторское самолюбие, в чём опять-таки сказывался подлинный художник".

Это было главное в нем качество: человечность, обращённость к земле. В любой горести - он шёл к людям, а не от людей.

Когда члену ЦИК СССР, наркому внешней и внутренней торговли СССР Анастасу Микояну сообщили, что Шолохов, возможно, бывший белый офицер, тот ответил: "Даже если это оказалось бы правдой, за "Тихий Дон" мы бы ему всё простили!" "Мы" - то есть партия.

Юмор шолоховской прозы - интонационно, стилистически, сюжетно -  никаких аналогов не имеет, он порожден казачьей средой, казачьей речью, казачьей мифологией.

Первая же книга Шолохова "Донские рассказы" - удивительна в числе прочего поразительным слухом на речь: совсем молодой писатель уже обладал умением, не свойственным даже многим зрелым мастерам - выстраивать целые образы на точных речевых характеристиках.

Все они являлись писателями старшего поколения, и каждый, так или иначе был озадачен, что их с лёту обошёл какой-то юноша.

За первый же год понаписали про роман столько, что можно было уже отдельную книжку сделать из одних рецензий. Оговорки имелись у каждого второго рецензента, но никто на первых порах так и не решился крикнуть во всеуслышание: «Да он же контру защищает!»

Не просто рядовое издание, каких много, а сама «Правда» славила его: та самая газета, где публиковались главные вести Страны Советов, где генсек и наркомы выступали с государственными речами.

Накануне отъезда Шолохов закончил новый рассказ «Зверь»: в окончательной редакции он получит название «Продкомиссар». Симптоматичная замена!