
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Есть авторы, талант которых с каждым годом становится только ярче. Рубина из их числа. И не важно, что она пишет: рассказы или романы - все прекрасно, все за душу берет. И даже то, что произведения эти обрываются на полуслове, не портит их, а только придает декадентского шарма.
Конкретно это - сборник рассказов. Каждый из которых обрывается сюжетом и заставляет читателя маяться и додумывать. Любого другого автора за такое обматерили бы уже, но тут даже завестись не успеваешь - только хочется разозлиться, как ты уже по уши в следующем рассказе, и за ноги из него тебя не вытащить. И так по кругу.
Слог, стиль, атмосферы, сюжеты - все в лучших авторских традициях. Ничего лишнего, и всё на разрыв. Я вообще люблю книги Рубиной, но тут как-то прям особенно все удалось. Проглотилось. Облизнулось. Еще хочется.
Очень проникновенно, больно и сладко одновременно. Ощущения после прочтения переполняют. И послевкусие длинное. Как шлейф дорогих духов.
Вот так и выглядит Талант с большой буквы.

И мы снова-снова-снова встречаемся с ней. С остроумной, очаровательной, великолепной и немыслимо талантливой прозой Дины Рубиной. Любовь к ней началась у меня в далеком семьдесят восьмом прошлого века с этой вот, вынесенной в эпиграф фразы про пустыню Гоби и автомобиль марки "Москвич" из телеспектакля, который показали будним днем. Спектакль назывался "Когда же пойдет снег", холецистит после желтухи позволял косить от школы, и я тогда еще не поняла, что влюбилась на всю жизнь.
В сборнике "Липовая жена", включающем семь небольших повестей, она первая по счету. История пятнадцатилетней девочки, влюбленной в красивого взрослого парня. Героиня серьезно больна, ей предстоит операция с непредсказуемым исходом, и она загадывает, что если успеет увидеть снег, то все будет хорошо. Дина Ильинична умеет в сочувствие и сострадание как никто другой, я теперь не только о русской литературе.
"Терновник" вторая повесть, название - прямая отсылка к терниям, которым увенчали голову Иисуса, для семьдесят девятого в официально атеистическом государстве это было смело, а еще более смело, что по сути отнести ситуацию тернового венца следует к женщине, которая после развода с мужем колотится рыбой об лед, в одиночку поднимая сына. И эта повесть - такая мощная декларация интерсекфеминизма: как бы тебе ни было трудно, всегда есть кто-то, кому тяжелее. Не отворачивайся от их страданий, помоги им. Это то, что делает тебя человеком.
"Чужие подъезды". А вот это про мажора. Не в смысле олигаршонка, какой мы вкладываем сегодня, родители-то у него обычные, да еще и в разводе. Но тянутся оба на своего Илюшу, чтобы ни в чем себе умный красивый великовозрастный мальчик не отказывал, и бабаня еще. Неважно, что стирает машинкой активаторного типа, которая вот-вот развалится, а мать курит "Приму" - Илья в замшевом пиджаке и выглядит как киноартист. И талантливый ведь, и незлой, и не баловали особо. Отчего он такой вырос?
"Завтра как обычно", а это уже будни гиперответственного гениального Саши, который воспитывает вместе с дедом и бабушкой племянницу Маргариту, и разбивает сердца старшего поколения своей семьи тем, что работает в милиции. И сказать, что эта повесть чудо, значит ничего не сказать. Каждый абзац хочется вышить крестом и повесить в рамочку на стене, жаль, что я не вышиваю.
"Двойная фамилия", "Цветок сливы" и "Мэри" - более поздняя Рубина. Мастер, который знает, в каком месте и с каким уровнем нажима придавить слезную железу читателя, в каком поразить его невероятным сюжетным твистом, а в каком приманить бриллиантовым блеском миллиардных состояний, дипломатического статуса и суперменами-спецслужбистами. Это то, из чего позже явятся глухонемая-девушка-полиглот—она-же-гениальный-фотограф с красавцем-контртенором-мирового-класса-по-совместительству-суперагентом-Моссада. Очень хорошо, но немного "Маленькая жизнь", если вы понимаете, о чем я.
Однако эти ранние повести, они еще не моделируют марвеловских сверхлюдей, они еще совсем про настоящих, как вы, как я, как целый свет. И они удивительным образом вне времени. Замени во второй повести "кооператив" на "ипотеку" - вот тебе наши дни. Потому что она одна такая. Да, Дина навсегда.

Не стану скрывать, пристрастна я к Дине Ильиничне Рубиной. Еще с юности. Своей, и журнала, с одноименным названием, где в советские времена Дину Рубину охотно печатали к нашей всеобщей радости. Что там происходило за кадром тогда никто особенно не знал, да и не задумывался. Просто с удовольствием читали. а потом обсуждали. Поскольку забавного домашнего питомца по имени Интернет тогда в помине не было, обсуждали на работе и дома. А, надо сказать, не обсудить то, о чем рассказывает Рубина, это взять большой грех на душу. Вот не обсудишь и поселиться в груди твоей тоска смертная лютая, и начнет душу грызть, мыли в голове гонять.
Ну, так вот и давайте ближе к предмету нашего разговора, т.е. к обсуждению сборника этого, в который вошло, по сути ранее Диной Рубиной написанное и начитанное. А чтец она отменнейший! Такой, что, услышав один только раз это удивительный бархатный грудной голос, слушать в другом исполнении, хоть даже и самыми любимыми твоими артистами, как-то не хочется. Вот заел у меня сегодня сайт, на котором я сборник этот слушала, и пришлось искать, где бы дослушать. Я как раз остановилась на "Двойной фамилии". А на необъятных просторах Интернета повесть эта только в исполнении незабвенного В.И. Гафта. И да простит он меня на небесах этих окаянных-обетованных, ведь хорошо же читает! Прекрасно! Нет! Мне подавай только Дину Ильиничну с ее неповторимыми интонациями, которые и сейчас в моей голове сидят, пока рецензию пишу. Ну, слава Богу, сайт заработал, и книгу я таки дослушала.
О чем же она? Об окнах, которые светят в ночи. и значит, люди за этими окнами не спят. Потому что, когда человеку легко и уютно, когда дома все в порядке, он спокойно гасит свет и засыпает, а не стоит у окна всю ночь, нервно куря сигарету за сигаретой (да простят меня многоуважаемые Минздрав и Роспротребнадзор).
У меня почему-то сложилось впечатление, что люди, о которых пишет Дина Ильинична, все живут по соседству. Или даже, вполне возможно, в одном подъезде.. Люди разные, а вот проблемы у них схожие и близкие. Потому что все они - отцы и дети. Наверное, каждая из повестей этого небольшого сборника заслуживает отдельного разговора. Уж очень непростыми оказываются каждый раз эти судьбы и эти отношения. И очень непросты вопросы, на которые, оказывается ответ знает только Высший Судия. Но до него далеко (хоть и относительно), а получить ответ герои, и мы иже с ними, хотим немедленно.
("Чужие подъезды")
(Когда же пойдет снег?)
( "Двойная фамилия")
Ну, — сказала она, подходя к скамейке. — Ну что, Илюша? Ну сколько можно сидеть? Илья сглотнул, поднялся и сказал хрипло:
— Наташа, зачем ты вышла замуж?
— Ты пьян? — с состраданием спросила она. — Что тебе нужно, Илья?
— Что ты наделала, дуреха! — тяжело дыша, тихо сказал он. — Почему не дождалась меня?
("Чужие подъезды")
Если начинать разбор каждой повести сборника, чего, честно говоря, очень хочется, то боюсь не хватит никакого места, и ни на каком сайте. От каждой из повестей перехватывало дыхание и странно щипало в глазах. Где-то я смеялась. Местами ржала, как серый конь в яблоках.
Валя, чертыхаясь, разогнула уставшую спину, набрала номер редакции.
- Отдел писем... - сообщили в трубке детским голоском.
- Илью Семеновича, пожалуйста, - сухо обронила мать.
- И-лю-у-ша-а! - пропел голосок куда-то в пространство. - Тебя!
Валя долго ждала, пока сын возьмет трубку.
- Дорогая редакция, - так же сухо сказала она, - мы купили кроликов, а у них в ушах завелась шелуха. Посоветуйте в вашей рубрике "О том, о сем"...
- Ну, короче... - перебил сын. - Что случилось?
- Ты не забыл, что бабаня ждет тебя к шести?
- Дорогие читатели, - приветливо ответил Илья, - для того, чтобы у кроликов не шелушились уши, нужно хотя бы один день воздержаться от звонков в редакцию, пусть даже речь идет о таком священнодействии, как стирка.
Наверное, одной из самых пронзительных в книге стала, по крайней мере для меня, повесть "Двойная фамилия". И не стоит гадать, кто в ней прав, и кто виноват. Ибо на самом деле нет "ни иудея, ни эллина". И мы не вправе запретить любить. Как не вправе отнять любовь у кого-то. Будь то ребенок, женщина, или старик. Не важно. Важно ЛЮБИТЬ. Потому что мы всегда сильны отчего-то задним умом, когда исправить уже ничего нельзя...
.- как написал великолепный Юрий Левитанский.
Ох, как много слоф-ф-ф мне еще хочется написать об этом сборнике, как много хочется сказать Дине Ильиничне Рубиной... Бесконечное удовольствие ее книги и ее записи! БЕСКОНЕЧНОЕ! Но.. Пора мне уже закругляться в своих неописуемых восторгах. И ждать новых книг от Дины Рубиной. Чего и всем желаю.

"Да, - подумала я, - вот это главное; люди ходят по земле. Одни и те же люди, только с поправкой на время и обстоятельства. И если понять это и крепко запомнить на всю жизнь, то не будет на земле ни смерти, ни страха..."

Зонтики - милые и добрые механизмы. Самое невинное, что изобрели люди.

… создавшаяся ситуация была похожа скорее на идиотскую, чем на оригинальную.
















Другие издания


