Мир Образов. Образы Мира. Антология исследований визуальной культуры

Ну, признайтесь же, признайтесь хотя бы самому себе, что вы тоже визуалист (тайный или явный), что для вас важно смотреть и видеть, разглядывать детали реальности и ее изображений и пытаться проникнуть в их смыслы и символы. По крайней мере, я – из таких, и эта книга стала мне настоящим подарком. Я подкрадывалась к ней, как Винни-Пух к горшочку с медом: сначала просмотрела в Интернете, потом, уже получив ее и прочитав оглавление, открывала на случайных страницах, рассматривала иллюстрации, выхватывала глазом отдельные фрагменты статей и, наконец, принялась жадно читать все подряд, все глубже погружаясь в ее изящнейший синтез искусствоведения, философии, антропологии, психологии и многих других –логий и –ведений.

Визуальной культуре в последнее время посвящается много разных изданий, каждое из которых интересно по-своему: где-то хорош центральный теоретический концепт, где-то – подборка иллюстраций, где-то увлекает фигура, объединившая собой разные идеи и тексты, где-то просто нравится автор, предпринявший усилия по упорядочиванию разнообразного материала современной визуализации. В этой книге, в принципе, есть все: и идея, и визуальный ряд, в том числе и из редких изображений, и полноценное содержание, и даже обожаемый мной мельчайший шрифт, позволяющий вместить в каждую статью максимум информации.

Она объединила восемь разделов, собранных одновременно по тематическому (разделы) и хронологическому (статьи внутри разделов) принципам с целью охватить и систематизировать многообразное содержание визуальной культуры – от историко-культурных артефактов, изменивших отношение к визуальным образам (историки, художники, архитекторы, кинематографисты) и совершивших pictoral turn до принципов и стилей отображения видимой и невидимой реальности в диапазоне чуть ли не от XV века до современности. Но это понятно: объекты визуализации настолько многочисленны и несравнимы друг с другом, что не поддаются какому-то единому принципу систематизации, и в разделах можно обнаружить «фотографию, рекламу, анимацию, компьютерную графику, Диснейлэнд, декоративно-прикладное искусство, эко-дизайн, моду, граффити, ландшафтный дизайн, тематические парки рок- и поп-перфомансы, стилистику субкультур, татуировки, фильмы, телевидение и виртуальную реальность» во всем ее разнообразии (Джон А. Уокер), а также «секс и сексуальность, Лас Вегас, Голливуд и Болливуд, изображения смерти и насилия, международные аэропорты, штаб-квартиры корпораций, торговые центры, современное искусство – видео- и инсталляции, трансгенное искусство, туристическое искусство острова Бали, изделия из бакелита, куклы Барби, фестиваль “Burning Man”, современные кунсткамеры, стеклянные шары со снежинками внутри, бакены, пецы и сен-сены, мини-скульптуры, игрушечную посуду, макраме, мраморную бумагу, реплики викторианских колец в магазинах “Accessories”, искусственное травяное покрытие, маджонги из слоновой кости, монополии для игры под водой, киноролики о технике безопасности и гигиене 1950-х годов, поздравительные электронные открытки, тамагучи, интерьер ресторанов, часы в форме кошки, флюоресцентные краски, восточно-европейские рождественские украшения, пластмассовые копии химер, мини-гольф коммерческую живопись аборигенов, карго-культ, плакаты и листовки XIX века, книжные иллюстрации, детские книги, паспорта и бюрократические формы, билеты, карты схемы метро и наземного транспорта, сигаретные пачки, туристические пепельницы, множество тем в фотографии, включая настенные наборы семейных фотографий гомосексуальную порнографию конца XIX века, диорамы Дагера, первые фотографии молнии, и скучащих лошадей, историю пинхолл-камер и работы женщин фотографов» (Джеймс Элкинс).

Конечно, вся эта великолепная эклектика полностью не смогла бы поместиться ни в каком издании, и составитель просто вынуждена была ограничить ее некоторыми рамками, очерченными во вводной статье: Н. Мазур опиралась на образы-константы европейской культуры, создавшие современное визуальное пространство; для этих образов были обозначены некоторые возможные контексты, позволяющие раз за разом истолковывать их содержание по-новому; интерпретация использовалась в антологии не как самоцель, а как инструмент для понимания не только культуры, но и человеческой психики, как оказывается, нуждающейся в визуализации.

Мне было интересно читать обо всем этом, даже о том, что принципиально далеко от того, что я знаю и понимаю о реальности, не будучи специалистом по культурологии или искусствоведению. Самыми любопытными и информативными показались разделы «Тело как медиум» (особенно «Зоофизиогномика», «Образы размышления, сомнения и раскаяния…», «… Физиология экспрессий»), «Видение и визуализация» (особенно часть «Храмы тела и храмы космоса…», о чем мне и раньше приходилось немного читать в психологии архитектуры), «Образы истории» (особенно «Проблемы интерпретации») и «Глаз – это орган разума», хотя я догадываюсь, что специалиста больше заинтересовали бы другие главы, посвященные не столько конкретным аспектам визуализации, сколько систематизирующие и концептуализирующие эту культуру. В целом книга показалась мне очень познавательной, эстетичной и гармоничной. К ней можно не раз возвращаться... да хотя бы чтобы просто поглазеть.